Страница 178 из 240
Рассчитывай на лучшее!..
Посвящаю памяти братьев-близнецов Огурцовых
Побег
Моторная лодка, несмотря на встречный ветер, шла по реке ходко. Мощный подвесной «Буран» властно-весело вздыбливал своими стальными лопастями буруны за кормой. При свете заходящего за лесистый горизонт солнца вода за бортом казалась густо-фиолетовой.
Макс, сидевший у рулевого рычага, повернул к приятелю рыжую кудлатую голову:
– Как мыслишь, Ягода? На ночь тормознемся или без передыху до Екатеринбурга поканаем?
– Нет. Бензина мало. – Ягода, тридцатипятилетний крепко сбитый мужик, отвечал неторопливо-нехотя, думая о чем-то своем. – Причалим. Пригляди тихое местечко. Светиться лишку нам не в цвет.
Подходящая природная бухточка вскоре нашлась. Здесь почти к самому берегу подходил сосново-березовый лес, надежно укрывая ее от близкого пригородного шоссе с его оживленным даже в вечернее время движением автотранспорта.
Вытянув лодку за якорную пеньковую веревку на песчаную отмель, нашли сухое место на ближнем бугорке и расположились перекусить.
Запас провизии был весьма небогат. Полбуханки ржаного хлеба и неполная алюминиевая фляжка с самогоном. За отсутствием стакана пили прямо из горлышка, передавая друг другу фляжку как некую эстафету.
За пять часов непрерывного плавания их лодка проделала приличный путь, отдалившись от колонии-поселения Кундинка почти на сотню километров. Побег был незапланированный и потому плохо подготовленный. Еда, гражданская одежда и крайне необходимые документы у беглецов отсутствовали. Впрочем, одеты Ягода с Максом были не в черные лагерные робы, а чисто по-деревенски – в телогрейки и холщовые штаны, заправленные в стоптанные кирзачи. Обычная для поселенцев экипировка. Но любой, даже малограмотный, мент при встрече мигом определит в них лагерный контингент – у телогреек воротники были по-зоновски отпороты. С оружием также ощущалась напряженка. Лишь у Ягоды имелся в наличии финский нож с цветной наборной рукояткой, спрятанный за голенищем сапога.
Положение сложилось явно критическое. Побег без должной тщательной подготовки – практически стопроцентное палево. Но другого выхода для них просто не существовало. После нынешних утренних событий...
А дело было так. Ранним утром толпу зеков выпустили из бараков жилой зоны в деревню Кундинка на рабочие места – кто пошел в коровник, кто в ремонтную мастерскую, кто на свиноферму.
Последнюю обслуживали трое заключенных – Сергей Максимов по кличке Макс, Василий Ягодин по кличке Ягода и Петр Калмыков по прозвищу Калмык.
В лагерях давно уже не мудрствуют и присваивают кликухи в основном по фамилиям. Простота – сестра гениальности, так сказать. Да и легче запоминается. Как братвой, так и лагерной администрацией. Так что еще большой вопрос, кому из них именно принадлежит столь плодотворно-банальная идея.
Натаскав ведрами воды из близкого колодца, залили ею комбикорм и дали свиньям. По уму следовало воду сначала вскипятить, но возиться с этим никому не хотелось. Сойдет и так.
После трудов праведных далеко не святая троица занялась удовлетворением своих насущных потребностей. Электричество на ферме отсутствовало, и чифир варили во дворике на костерке, подвесив над ним на проволоке закопченную от многократного использования алюминиевую кружку. Щедро сыпанув на пол-литра воды всю пятидесятиграммовую пачку «со слоном», полностью выварили чай, доведя жидкость до кипения трижды. С помощью ложки отжав «кашу» в другую кружку, получили около трехсот граммов густо-черного, как деготь, напитка.
Кружка пошла гулять по кругу. С каждым ее оборотом поселенцы, делавшие по два традиционных лагерных глотка, заметно веселели. Все-таки при отсутствии водки чифир наиболее бодрящий напиток. Хотя в нем как раз и содержится самый главный враг алкоголя – кофеин.
Ягода блуждал взглядом по приземистым, большей частью покосившимся бревенчатым домишкам Кундинки. Строили их явно еще при царе Горохе и, по ходу, с тех пор ни разу капитально не ремонтировали. Да и кому охота? Пара десятков ветхих строений давали приют лишь старикам и старухам, которые мечтали, наверное, только об одном – скорее получить успокоение на красивом зеленом пригорке, где широко раскинуло свои владения деревенское кладбище.
Молодежь давно подалась в города за лучшей долей, не желая прозябать в этаком захолустье, где даже клуб отсутствовал. Работали в Кундинке одни заключенные колонии-поселения, что притулилась своим серым заколюченным забором к деревушке, как пьяная бродяжка к телеграфному столбу.
Слушая жадное чавканье, доносившееся из распахнутых ворот свинарника, Ягода ощутил острый приступ голода. Нищенски-скромный сухой паек, что они получили утром в зоне, лежал тут же на пеньке – холщовый мешок с ржаным «кирпичом» и шесть ржавых селедок, завернутых в лагерную газетку «Трудовое знамя».
«На таком рационе ноги можно запросто протянуть! – тоскливо подумал Ягода, со злостью сплевывая набежавшую голодную слюну. – До перестройки этой хреновой получше все ж нашего брата кормили. Факт!»
– Братва, предлагаю поросенка приговорить и без обжалования зажарить! – словно прочитав его мысли, высказал идею Калмык, хитро кося на приятеля своими бесшабашными карими глазами. – Я и соли из столовки прихватил! Крупноватая, правда, но сойдет!
– Гони перышко, Ягода! – с воодушевлением поддержал его Макс. – Я махом высшую меру свинке сварганю! Без права на кассацию!
Ягода вынул из рукава финку и воткнул рядом с сапогом Макса:
– Банкуй, малолетка!
И он, и Калмык были чуть не вдвое старше Макса и поэтому относились к нему несколько свысока и панибратски. Да и статья у того была «детская» – хулиганка, смотревшаяся рядом с их сто второй – умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах – просто смехотворно и несолидно. Хоть и «чалились» Ягода с Калмыком совсем по разным делам, но одинаковая статья сблизила их еще в лагере строгого режима. Вместе и документы на перевод в колонию-поселение подали. И обоим подфартило – месяц назад суд, приняв во внимание отсутствие грубых нарушений дисциплины, перевел их сюда, в Кундинку. Впрочем, сменяли друзья, как скоро выяснилось, шило на мыло. Посвободнее тут, понятно, но и голодней в два раза. Когда желудок постоянно пустой, тот факт, что конвойные по бокам отсутствуют, ценится уже не как козырной. К хорошему, как известно, очень быстро привыкают.