Холли

Мари помогает ей подняться. У Оливии есть трости, но после такого долгого сидения Барбара не уверена, что Оливия сможет идти без помощи Мари.

— Подумай об этом эссе, Барбара. Надеюсь, ты станешь одной из пяти счастливчиков, которых попросят написать его.

— Надену свою шапочку для размышлений. — Так иногда говорит ее подруга Холли.

На полпути к лестнице Оливия останавливается и оборачивается. Ее глаза больше не такие сверкающие. Она вернулась в прошлое, что случается всё чаще этой весной.

— Я помню то заседание, на котором обсуждалось будущее Поэтической мастерской, и Хорхе очень красноречиво высказался за ее сохранение. Я помню это, словно это было вчера. Как Эмили улыбалась и кивала, когда он выступал, словно говоря "хороший аргумент, хороший аргумент", но глаза её не улыбались. Она хотела добиться своего. Она очень решительная. Мари, ты помнишь ее рождественскую вечеринку в прошлом году?

Мари закатывает глаза.

— Как такое забыть.

— А что было? — спрашивает Барбара.

— Оливия... — начинает Мари.

— Тише, женщина, это займет всего минуту, и это такая замечательная история. Каждый год за несколько дней до Рождества у Харрисов проходит вечеринка. Это тра-ди-ци-он-но. Они устраивают ее с тех пор, как Бог был младенцем. В прошлом году, когда ковид разбушевался, колледж закрылся, и казалось, что великая традиция нарушится. Но разве Эмили Харрис могла позволить такому случиться?

— Думаю, что нет, — говорит Барбара.

— Ты правильно догадываешься. Они устроили вечеринку через Зум. На которой мы с Мари решили не присутствовать. Но Зума для нашей Эмили было недостаточно. Она наняла кучу молодых людей, которые нарядились в дурацкие костюмы Санты-Клауса и развозили корзины с подарками всем посетителям вечеринки, которые были в городе. Мы и сами получили корзинку, хотя решили не подключаться по Зуму. Правда, Мари? Пиво и печенье, что-то в этом роде?

— Действительно получили, одна симпатичная блондинка доставила. А теперь, ради Бога...

— Да, босс, да.

С помощью Мари старая поэтесса медленно добирается до лестницы, где с еще одним пуканом устраивается в кресло-подъемник.

— На том собрании по поводу Поэтической мастерской, когда казалось... всего на минуту или две... что Хорхе может повлиять на решение голосующих, с лица Эмили не сходила улыбка, но ее глаза... — Оливия смеется при воспоминании, когда кресло начинает подниматься. — У нее были такие глаза, будто она хотела его убить.