Холли

— Желаете печенье на дорогу?

— О, я пришла пешком, — говорит Барбара. — Я много хожу. Это хорошая физическая активность, особенно в такие теплые дни, и это даёт мне время подумать. Иногда я езжу на учебу на машине, получила водительские права в прошлом году, но не так часто. Если я опаздываю, то еду на велосипеде.

— Тогда возьмите два.

Эмили дает Барбаре печенье. Барбара поднимает кружку и пьет последний глоток так, чтобы Эмили увидела.

— Спасибо, Профессор... Эмили. Чай был очень вкусный.

— Рада, что вам понравилось, — говорит Эмили с той же тонкой улыбкой. Барбара думает, что в этой улыбке есть что-то знающее. — Спасибо, что поделились своим творением.

Барбара уходит в расстегнутом красном пальто, её красный шарф свисает, а не завязан, вязаный красный берет небрежно нахлобучен на голову, маска забыта в кармане.

«Миленькая», — думает Эмили. – «Миленькая маленькая черномазенькая девочка».

Хотя эти слова (и другие подобные) приходят ей на ум естественным образом, если бы она их произнесла вслух, это, несомненно, испортило бы ее репутацию на всю оставшуюся жизнь в эти пуританские времена. Тем не менее, она понимает и прощает себя, как простила себе определенные недобрые мысли о покойной Эллен Краслоу. Годы формирования Эмили Дингман Харрис пришлись на эпоху, когда единственными чернокожими актерами, которых она видела в кино или по телевизору, были слуги, когда некоторые конфеты и стишки со скакалкой содержали неприличное теперь слово на букву «н», когда ее собственная мать была гордой обладательницей первого издания Агаты Кристи с настолько расистским названием, что позже книгу переименовали в «Десять маленьких индейцев», а еще позже — в «И никого не стало».

Такое было мое воспитание, вот и всё. Я не виновата.

А та маленькая девочка талантлива. Неприлично талантлива для своего возраста. Не говоря уже о том, что она черненькая.

2

Когда Родди возвращается, Эмили говорит:

— Хочешь увидеть кое-что забавное?

— Я живу этим, дорогая, — отвечает он.

— Ты живешь наукою и питанием, но думаю, что это тебя очень позабавит. Пошли со мной.

Они заходят в кабинет Эмили. Здесь она прочитала стихотворение Барбары, но это было не всё. Эмили подходит к "КАМЕРАМ", вводит пароль и выбирает видео с камеры, которая скрыта за панелью над холодильником. Оттуда видна вся кухня под небольшим углом. Эмили перематывает до того момента, как она выходит из комнаты с поэмой Барбары в руке. Затем она нажимает кнопку воспроизведения.

— Она ждет, пока не услышит, как я закрываю дверь кабинета. Смотри.

Барбара поднимается, быстро оглядывается, чтобы удостовериться, что она одна, затем выливает чай в раковину. Прежде чем вернуться к столу и сесть на свое место, она берет миндальное печенье из банки с печеньем.

Родди смеется.

— Это забавно.

— Но неудивительно. Я наполнила свой заварочный шарик с верха банки, где чай свежий. А на дне чай лежит, не знаю, как долго. Семь лет? Десять? Это то, что я дала ей, и оно было, наверное, чертовски крепким. Видел бы ты ее лицо, когда она сделала первый глоток! Ха-ха-ха, это было эпично! Теперь подожди. Тебе это тоже понравится.

Она перематывает вперед. Они с девушкой обсуждают поэму с удвоенной скоростью, затем Эм идет к банке с печеньем. Девушка поднимает свою чашку... подносит ее ко рту...

— Вот! — говорит Эмили. — Видишь, что она сделала?

— Подождала, пока ты повернешься, чтобы ты увидела, как она допивает всю чашку. Умная девушка.

— Хитрая девушка, — говорит Эмили с восхищением.

— Но зачем давать ей старый чай?

Она бросает на него свой взгляд "не терплю тупиц", но на сей раз смягчает его любовью.

— Любопытство, дорогой, простое любопытство. Тебе интересно проводить различные эксперименты в области биологии, касающиеся питания и старения; мне интересна человеческая природа. Это находчивая девушка, умная и красивая. И... — Она стучит по его глубоко морщинистому лбу. — У нее хорошие мозги. Талантливые мозги.

— Ты же не предлагаешь внести ее в наш список, или как?

— Перед этим мне нужно узнать многое о ее прошлом. Для этого и сделано вот это. — Она похлопывает по компьютеру. — Но, вероятнее всего, нет. Всё же... в крайнем случае...

Вопрос остается висеть в воздухе.