Холли

24 июля 2021 года

1

Холли прибывает в Медоубрук-Эстейтс за сорок пять минут до времени, на которое она договорилась с адвокатом Эмерсоном. Как говаривал дядя Генри, Холли всегда приходит заранее. Он говорил, что она будет заранее даже на своих собственных похоронах. На свои похороны она, скорее всего, придет как раз вовремя — тут выбора особого нет, — но на похоронах матери по Зуму она появилась за пятнадцать минут до начала, что более или менее подтверждает слова дяди Генри.

Она не направляется прямо к дому, а останавливается на углу Хэнкок-стрит, следя за фургоном, припаркованным на подъездной дорожке дома покойной матери. Фургон ярко-красный, за исключением названия компании на борту: П.С. ЧИСТКА, написанного желтым цветом. Будучи владельцем и главным сыщиком (менее благородные термины — филёр, шпик, соглядатай и сыскарь) частной детективной компании, Холли видела подобные фургоны несколько раз. П.С. расшифровывается как "После смерти".

На этот раз им предстоит всего лишь пропылесосить и протереть дезинфицирующим средством каждый метр поверхности (нельзя забывать выключатели света, ручки смыва, даже петли дверей). После насильственной смерти и после того, как криминалистические подразделения выполнят свою работу, приходит бригада П.С., чтобы убрать кровь и рвоту, вывезти сломанную мебель и, конечно же, дезинфицировать. Последнее особенно важно в случае метамфетаминовых лабораторий. Кажется, Холли даже знает одного или двух членов этой бригады, но она не хочет их видеть и разговаривать с ними. Она опускает окно, закуривает и ждет.

В десять сорок выходят два сотрудника П.С. с массивными кейсами, перекинутыми через плечо. Они носят перчатки, комбинезоны и маски. Обычные N95, не газовые маски, иногда необходимые после насильственной смерти. Хозяйка этого дома умерла от так называемых естественных причин, причем в больнице, поэтому это просто обработка от ковида, легкая и быстрая. Они кивают друг другу. Один из них приклеивает конверт — красный, как фургон — на входную дверь. Они садятся в свой фургон и уезжают. Холли рефлекторно наклоняет голову, когда они проезжают мимо.

Она кладет окурок в дорожную пепельницу (свежеочищенную тем утром, но уже содержащую три мертвых солдата) и направляется к Лили-Корт, 42, дому, который ее мать купила шесть лет назад. Она снимает конверт с двери и открывает его. Вложенные листы бумаги (всего два; после самоубийства или убийства их было бы гораздо больше) подробно описывают оказанные услуги. Последняя строка гласит — УДАЛЕНО ПРЕДМЕТОВ: 0. Холли верит в это, и Дэвид Эмерсон, должно быть, тоже. П.С. существует уже много лет, у них гарантия, их репутация в этой не очень приятной, но совершенно необходимой сфере безупречна... и кроме того, что можно украсть из дома ее матери? Десятки фарфоровых фигурок вроде Пиллсбери Дафбоя[58] и злобного Пиноккио, который в детстве наводил на Холли ужасы?

«Для миллионера она жила очень скромно», — думает Холли. Это пробуждает чувства, которые не являются частью ее обычного эмоционального спектра. Обида? Да, но в основном это гнев и разочарование.

Она думает: «Заходит как-то в бар дочь лгуньи и заказывает май-тай[59]».

Конечно, май-тай. В тех редких случаях, когда она заказывает напиток, Холли выбирает именно его, потому что он напоминает ей о пальмах, бирюзовой воде и песчаных пляжах. Иногда ночью в постели (не часто, но иногда) она представляет себе бронзового спасателя в обтягивающих плавках, восседающего на вышке. Он смотрит на нее, улыбается, и то, что следует, следует.

У Холли есть ключ, но у нее нет желания зайти и увидеть этого китайского Пиноккио в альпийской шляпе и с ехидной улыбкой, которая говорит: "Я знаю всё о твоих фантазиях, Холли. Я знаю, как ты впиваешься ногтями в спину спасателя, когда ты..."

— Когда я кончаю, ну и что, кому какое дело, — бормочет она, сидя на ступеньке в ожидании адвоката.

В ее голове ее мать отвечает — грустно, как всегда, когда ее неодаренная и негламурная дочь не соответствует ожиданиям: "О, Холли".

Пора открыть дверь, но не в дом, а в свой разум. Подумать о том, что произошло и почему это произошло. Она полагает, что уже знает. В конце концов, она же детектив.

2

Элизабет Уортон, мать Оливии Трелони и Джанель "Джейни" Паттерсон, умерла. Холли познакомилась с Биллом Ходжесом на похоронах старушки. Он пришел с Джейни и был добр. Он относился к Холли, как к обычному человеку. Она не была обычным человеком, не является им и сейчас, но теперь она ближе к обычному, чем раньше. Благодаря Биллу.

После тех похорон погибла сама Джейни. Брейди Хартсфилд взорвал ее. И Холли — сорока-с-чем-то-летняя одинокая женщина, не имеющая друзей, живущая с матерью — помогла поймать Брейди... хотя, как оказалось, Брейди не был готов с ними заканчивать. Ни с Биллом, ни с Холли, ни с Джеромом и Барбарой Робинсон.

Именно Билл убедил ее, что она может быть сама собой. Он никогда не говорил это вслух. Ему не приходилось этого делать. Всё было в том, как он к ней относился. Он давал ей обязанности, а она их просто выполняла. Шарлотте это не понравилось. Ей не нравился он. Холли едва замечала. Предостережения и неодобрение матери стали фоновым шумом. Работая с Биллом, она чувствовала себя живой, умной и полезной. Жизнь начала окрашиваться красками. После Брейди объявился еще один плохой парень, Моррис Беллами[60] звали его. Моррис искал зарытые сокровища и был готов на всё, чтобы их достать.

Затем...

— Билл заболел, — шепчет Холли, закуривая новую сигарету. — Поджелудочная.

Даже спустя пять лет ей до сих пор больно об этом вспоминать.

Было еще одно завещание, и выяснилось, что Билл оставил ей компанию. "Найдем и сохраним". Тогда она только зарождалась. Пыталась встать на ноги.

"И я изо всех сил пытаюсь устоять на своих ногах", — думает Холли. — "Потому что Билл был бы разочарован, если бы я упала. Разочарован во мне".

Примерно тогда — она не помнит точно, но, должно быть, вскоре после смерти Билла — Шарлотта позвонила ей в слезах и рассказала, что подлый Дэниел Хейли сбежал на Карибы с миллионами, которые Джейни оставила ей и Генри. А также с большей частью доверительного фонда Холли, который она вложила по настоянию матери.