Свыше

— Это определение включает и тебя, Дофрель. А теперь убирайся с дороги.

Он лишь рассмеялся, дрожа всем телом. Что это за странная черта этих основных родов и их неспособность слушать?

— В отличие от моих собратьев из основных родов, идея чистоты и полного уничтожения кажется мне довольно скучной, — мужчина передо мной был настолько безразличен, со скучающим лицом и опущенной стойкой, что я ничего не могла сделать, кроме как смотреть на него с открытым ртом. Даже Зейд не говорил ничего подобного. Это было почти скандально — слышать, как член основных родов осуждает чистоту. И, хотя мне не следовало ему верить, я кивала в знак согласия, пока он продолжал. — Скажу честно, некоторые из нас не так уж и любезны. На самом деле, у некоторых из нас могут быть довольно ужасные планы на тебя. Так что, может быть, будешь осторожнее, смотри к кому ты поворачиваешься спиной, хорошо?

— Довольно, Кэл. Убирайся, или я тебя вышвырну, — моргнув, я сосредоточилась на Зейде. Почти забыла о его присутствии. Из всех людей в этом месте Дофрель был одним из последних, от кого я ожидала бы предупреждения об Альтаире. Хотя ему это и не было нужно, я и так прекрасно знала об опасностях, которые представлял сын генерала.

— Хорошо. Но если серьезно, Тершетта, будь осторожна. Иногда красивые вещи — самые ядовитые, — Зейд толкнул Дофреля к двери, рыча, как бешеная собака. Все, что я могла делать, это вариться в словах Дофреля, опустив глаза и делая вид, что небрежно ковыряю ногти. Именно тогда я это увидела. Засохшая кровь, почти черная, под ногтем мизинца.

В памяти всплыли воспоминания о моем последнем бою, когда я ударила Альтаира — о моменте, когда поцарапала его в надежде, что он уберет руки от моего горла.

Кровь основного рода.

На следующий день я стояла по стойке смирно перед Джедидием Дофрелем, полковником, командовавшим моей ротой в Алхимическом отделе, вместе с самим Калебом Дофрелем. Я не особо задумывалась о том, что большинство детей из основных родов будут подготовлены к руководству отделом, которым руководили их отцы, но в тот момент я корила себя за это.

К полковнику Дофрелю были приписаны только четверо из нас, но, похоже, его не беспокоило отсутствие численности. На самом деле, казалось, его волновало только то, что ему придётся работать с ахатами.

— В этой роте будет непросто преуспеть, стажёр Тершетта, — прогремел он, наверное, уже в третий раз за это утро.

— Поняла, полковник, — больше нечего было сказать.

— И я не буду делать вам поблажек за ваше невежество.

Интересно, учитывая, что его сын не тот, кто заметил яд в нашей еде на второй день. Он также не помогал мне изготовить противоядие. Но, о, как мало, должно быть, знают все.

— Да, полковник, — мой подбородок приподнялся на четверть дюйма, едва заметно выражая несогласие.

В отместку полковник ударил меня кнутом по лицу.

Удар был настолько сильным, что меня закрутило, головокружение и боль смешались, и я рухнула на пол. Моя голова ударилась о кафельный пол, зубы зазвенели.

— Чтобы было ясно, я считаю тебя отвратительным ничтожеством.

В горле закипел смешок, жжение на щеках и губах было ничто по сравнению с тем, насколько я была в полной заднице.

— Убери её с глаз долой, Калеб, — пробормотал полковник, махнув загорелой рукой сыну, прежде чем выйти из комнаты. — На сегодня всё. Вы трое можете поблагодарить стажёра Тершетту за это.

— Да, отец, — Дофрель подхватил меня на руки, даже не говоря ни слова, пока кровь лилась на нас двоих.