Свыше

Глава 4

Азазель

«Интересно, думает ли отец когда-нибудь о другом способе угодить звёздам. Он хоть раз спрашивал их? Или убийство, правда, наш единственный путь?»

— Из дневника Азазеля Альтаира, 9219 г. ПЗ

Отец снова закатывал истерику. Орал из-за моей неспособности скрыть маскировкой всё наше поместье, хотя у меня не было помощи теневой магии. Ударил меня по лицу, когда я посмел выпрямиться. Разбил тонкий фарфор, в котором был наш чай. Смахнул рукой деревья.

Мы провели здесь уже несколько часов. Солнце поднялось и уступило место яркому, холодному дню. Чем ближе становился теневой ритуал, тем неуравновешеннее он делался. Он, как и все, знал, что это будет единственным шансом Альтаиров на искупление. Я стану спасительной милостью или неизбежной гибелью.

Так было с тех пор, как звёзды сочли его больше недостойным. Я был запасным вариантом. Я был держателем нашей судьбы, но не носителем нашего будущего. Если мы падём, это будет моя вина. Если преуспеем, то его заслуга.

— Ещё раз! — закричал он. Я выпустил магию наружу, приказывая ей скрыть поместье. Представил замок, траву, дорожки, деревья, сады, обсерваторию, даже статуи змей. Каждый чёрный и серебряный акцент, каждую деталь. Я приказал магии спрятать всё это. Слушаться.

Она не послушалась.

— Бесполезное ничтожество! — крикнул отец. Я приготовился к удару, и зубы лязгнули, когда его сжатый кулак врезался мне в челюсть. Как я ни старался, голова дёрнулась в сторону. — Что, по-твоему, скажут остальные, когда поймут, насколько ты слаб, Азазель?

Никого из них это не волновало бы. В глазах наших отцов мы все были неудачниками. Это было почти обрядом взросления. Пытаясь изобразить стыд, я опустил взгляд и заметил потёртость на чёрном ботинке. С этим нужно было разобраться.

Пальцы схватили меня за лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. Наши серые радужки были близнецами, как и почти серебряные волосы. Черта Альтаиров. Хотя когда-то ему посчастливилось иметь глаза чёрные, как ночь, с сияющими в глубине самими звёздами.

— Забудь о них. Ты хоть понимаешь, насколько глубоко я разочарован? — прошипел он, будто один из змей, что высились на уступах нашего замка. — Насколько меня всегда не впечатляла твоя маленькая игра в невозмутимость? Ты позор. Пятно на нашем родовом древе. Хочешь быть чем-то большим, тогда покажи мне большее!

Резким толчком он швырнул меня на траву. Прекрасно, теперь на коленях останутся пятна. Поднявшись, я сделал всё возможное, чтобы стряхнуть мерзкую зелень с чёрных брюк. Потом, с надеждой и цинизмом одновременно, попробовал снова.

Если бы он только знал, насколько мало меня действительно заботило его мнение. Звёзды практически отвернулись от него. В нём не было ничего особенного. Его осуждение было жалким.

С другой стороны, человек, которому нечего терять, бесконечно страшнее того, кому есть за что бороться. Когда я снова потерпел неудачу, а он окончательно сорвался и свернул шею нашему новому слуге-эади, мне пришлось признать правду, которую я надеялся похоронить последние восемь лет.

Отец был куда опаснее, чем я позволял себе думать.