Свыше

— Это просто выглядит неважно. Думаю, некоторые из них считают, что Зейд не заслуживают той власти, которой мы обладаем. Что мы больше не можем оправдать своё место за столом, — выдохнув, он выпрямился, взял салфетку и положил её на колени. — В любом случае, им не нравится меня слушать, но сегодня мы провели целую тренировку, и никто не стал грубить, так что это хорошо.

— Прости, хотелось бы, чтобы они видели в тебе то, что вижу я. Ты более чем способен руководить ими. Тебя воспитывали для этого всю жизнь, — я протянула руку через стол, схватила его и крепко сжала. Он выглядел таким подавленным и уставшим, но моё прикосновение, казалось, оживило его. Он озарился, его улыбка снова стала широкой, глаза снова сфокусировались на мне — этот янтарный взгляд, огненный и тёплый.

— Ты всегда поднимаешь мне настроение, Супернова, — он схватил мою руку и снова поцеловал костяшки пальцев, как раньше, и на этот раз мои щеки покраснели от этого. — К тому же, ты же понимаешь. Ты, как никто другой, можешь меня понять. Мы вдвоем будем доказывать им обратное снова и снова, пока они тоже не пожалеют, что не увидели в нас то, что мы видим друг в друге.

Я не совсем в это верила. Они примут Тэлона однажды, это само собой разумеется. Он станет старше и мудрее, будет учиться и расти. Имя Зейд никогда не потеряет своей важности и ценности — никогда не исчезнет. Меня же, наоборот, никогда не примут. Даже сейчас я чувствовала, что во время моих наблюдений за заседаниями совета они часто обходили стороной некоторые вещи, как будто мне было что-то не позволено знать. Когда придет время стать генералом — если они вообще позволят мне дойти до этого — они будут следовать и уважать не меня, а Тэлона.

Официант подошел, чтобы принять наш заказ, протянув толстый кусок пергамента с красивым, длинным почерком, который было почти невозможно прочитать. Я выбрала первое, что попалось мне на глаза, не особо заботясь об этом. Тэлон был более точен, задавая вопросы о гарнирах, соусах, приправах и обо всем том, что я никогда бы не смогла себе позволить раньше. На самом деле, была почти уверена, что некоторые из этих вещей мы с семьей никогда в жизни не пробовали, и они никогда не попробуют, хотя я вот-вот собиралась это сделать.

Внезапно — очень быстро — у меня пропал аппетит.

— О, и пожалуйста, принесите к столу бутылку вина. Это особый случай, — сказал Тэлон, улыбаясь официанту, прежде чем отвернуться и снова посмотреть на меня.

— Особый случай? — спросила я, приподняв одну бровь. Что это за особый случай?

Тэлон одарил меня хитрой ухмылкой, с озорством на лице и загадками в глазах.

— Как захватывающе, загадка.

Неужели вы сейчас должны быть у меня в голове?

— Мы постоянно у тебя в голове. Это такое ужасное место.

— Тэлон, есть что-то, о чём мне нужно знать?

— Ну, прошло уже шесть месяцев с тех пор, как… ну, ты понимаешь, и я думаю, нам обоим не помешал бы отдых. Кроме того, есть ещё кое-что, о чём я хочу с тобой поговорить.

— О чём? — спросила, боясь ответа. Желая избежать его любой ценой. Это звучало как разговор о нашем будущем. Хотя я знала, что это неизбежно, всё ещё молча, тайно желала замедлить этот процесс.

— Прошлым летом я был почти уверен, что моя жизнь кончена. Когда понял, что у меня есть больше времени, осознал, что хочу чего-то большего, чем то, что мне уготовил отец, — в его голосе звучала тоска, но я могла думать только о том, что даже богатые и влиятельные люди хотят большего. Мы все постоянно голодали, всегда искали чего-то большего, независимо от того, сколько у нас уже было. — Я мечтал стать кем-то ценным и достойным. Сначала думал, что это значит преуспеть в Элитной Академии, может быть, даже заработать звёзды. Думал, что должно быть что-то большее, чем та жизнь, которую вёл мой отец, потому что насколько несчастным нужно быть, чтобы чуть не убить собственного сына? Самое безумное было то, что я говорил ему, чтобы он оставил Дав в покое, а она даже не заступилась за меня. Она ничего для меня не сделала. Моя семья никогда не проявляла ко мне доброты или любви, как будто они были на это не способны.

Я не могла не согласиться. Его многочисленные рассказы о детстве были тому доказательством. Мои пальцы сжали его сильнее, локоть задел стол, и хрустальные подвески на вазе зазвенели.

— Потом встретил тебя, и мог поклясться, что даже со спины от тебя исходило величие. Ты ещё даже не говорила со мной, но я это чувствовал. Когда обернулся и увидел твое лицо, клянусь, я понял, что ты — моё предназначение. Ты — всё, чего я ждал всю свою жизнь, — голос Тэлона становился все более восторженным, он выпрямился. Я пыталась сопротивляться, но мой нос все еще был слегка сморщен, а губы сжаты. — Знаю, это звучит безумно, и понимаю, что ты не чувствовала того же, но думаю, разница была в наших приоритетах. У тебя была семья, которая любила тебя и заботилась о тебе, поэтому ты не нуждалась во мне. Ты не просто ждала, пока кто-то покорит твое сердце. Каким-то образом это превратилось в то, что я мог заслужить сам. Для меня очень много значит то, что ты была готова уделить мне хоть какое-то внимание.

Была в ужасе, вслушиваясь в каждое слово с предельной настороженностью. Меня преследовало ужасное, закрадывающееся подозрение, что я знаю, что делает Тэлон.

— А потом мы пережили потерю семей, выживание в академии и каждый день с тех пор. Хотя это было изнурительно, ты доказала мою правоту. Ты — моё предназначение. Думаю, я создан для тебя.

Еду еще даже не принесли, а Тэлон уже принялся за то, что он считал десертом. Он встал, откашлялся и сделал два шага ко мне. Затем, сохраняя идеальное равновесие, опустился на одно колено. В обеденном зале воцарилась тишина. Все смотрели, ждали. Тэлон сунул руку в карман и вытащил маленькую красную бархатную коробочку. Она была такой изящной и крошечной. В ней не могло быть ничего другого, и всё же я надеялась, что это что-то другое, когда он её открыл, может быть, брошь или что-то подобное. Но нет, внутри, под атласной подкладкой, оказалось кольцо.

Похоже, оно было из белого золота. В центре был прозрачный, крупный бриллиант в форме звезды — заостренный сверху и снизу и закругленный по бокам. Слева и справа от бриллианта располагались два рубина.