Свыше

Моя мать лежала лицом вниз, голова была наклонена ровно настолько, чтобы я могла видеть её открытые серые глаза, смотрящие на меня. Но они ничего не видели. Они больше никогда ничего не увидят.

Рядом с ней лежал мой отец, всё ещё в кресле, его шея была так глубоко изранена, что я боялась, что голова отвалится.

Неподалеку лежала Дав Зейд, на её щеке всё ещё была одна слеза, а в груди — дыра размером с мою голову. Тела лежали и в других местах, но я изо всех сил пыталась их разглядеть.

Моя семья была мертва. Моя семья была мертва.

Я упала на колени, так сильно ударившись о мраморный пол, что мне показалось, будто из костей вырвался треск. Но мне было всё равно.

Моя семья была мертва.

Я издала пронзительный вопль, крик человека, настолько сломленного, что он мог бы быть просто пылью, а не осколками стекла. Подползая к матери, схватилась за её ещё тёплое тело. Мои пальцы впились в неё, желая каким-то образом оторвать от неба.

— Пожалуйста, мама! Пожалуйста! Проснись! Ты не умерла, мама! Не может быть!

— Нова? — раздался надломленный и хриплый голос. Я резко повернула голову налево и увидела окровавленное тело Тэлона, лежащее на полу под длинным дубовым столом.

Я не думала, даже не оплакивала отсутствие материнской руки в моей, когда встала и подбежала к нему, вытащила его тело и, откинувшись назад, притянула его голову к себе на колени. Он закашлялся и задохнулся, чуть не подавившись кровью, которая поднималась к горлу.

— Кто это сделал, Тэлон? — спросила я. Нет, умоляла.

— Азазель, — прошептал он, склонив голову набок.