Страница 96 из 204
— Отчасти. Меня… уничтожало… то, что Сумин считала себя недостаточной для меня. Я любил её. Очень сильно. Я убеждал её, что мне нужна только она, пытался сделать это правдой, но она мне не верила, — он поправляет манжеты свитера, и его острая боль словно окутана этой уютной мягкостью. — К концу я уже и сам не уверен, что верил себе.
Я прикусываю губу, и в груди ноет от боли за него. И, если честно, немного за себя тоже.
— То, как ты об этом говоришь… о садизме, я имею в виду… звучит как потребность. Как… непреодолимое влечение, может быть? Ты правда можешь просто взять и выключить это? — спрашиваю я, уже зная ответ.
Он не мог быть с Сумин, потому что она не была мазохисткой… если я хочу Джаспера, значит, мне придётся попробовать. Я обдумываю то, что он говорил раньше, обо всех этих разных вариантах. О том, как упорно он старался сделать так, чтобы мне было комфортно.
С Джаспером… может быть, я смогла бы попробовать.
Он смотрит на меня. В его глазах тени и печаль.
— Нет. Не могу. Это влечение — часть меня.
Одной рукой Джаспер берёт ладью с A1 и короля и переставляет их соответственно на D1 и C1. Так король оказывается спрятан за пешками, а ладья выходит из своего заточения. У меня отвисает челюсть.
— Это жульничество! — возмущённо смотрю на него.
— Нет. Это рокировка, — несмотря на мрачное выражение лица, уголок его рта приподнимается.
— Ты не объяснил мне это правило, — сквозь зубы произношу я настолько ровно, насколько могу, кипя от злости. Это же меняет всю доску!
— Разве? — небрежно отвечает он. — Моя ошибка.
— Садист.
— Как я и говорил, — склоняет голову Джаспер.
Я со смешком стону и смотрю на доску, подперев подбородок руками. С надутым видом передвигаю ладью на D8, рядом с королём.
Небольшая улыбка Джаспера смягчается, а затем он продолжает:
— Недостаточно просто хотеть подходить кому-то. Нельзя отрезать от себя важные части, чтобы ваши кусочки совпали. Как бы сильно тебе этого ни хотелось.
Когда он произносит это, в нём столько боли, столько мучительного одиночества, что я резко втягиваю воздух, словно эта боль передаётся и мне.
Должно быть, он очень сильно любил жену.
Джаспер берёт ладью, но я невольно останавливаю его руку. Он строго приподнимает бровь, но впервые… мне не хочется съёжиться.
— Мне так жаль, Джаспер. Наверное, это было ужасно больно.
Другой рукой он накрывает мою и освобождает свою. Один раз мягко сжимает мои пальцы.
— Да. Было.
Джаспер своей ладьёй забирает моего коня на D7.
— Рассказывай дальше.
Я снова перевожу взгляд на доску, потому что говорить легче, когда руки чем-то заняты, и забираю его ладью своим конём, чувствуя, будто всё глубже проваливаюсь в расставленную им ловушку. Но даже несмотря на это, теперь мне и в голову не приходит колебаться.
— Генри несколько лет служил в армии, а я как раз закончила учёбу, когда его с позором уволили со службы — признали виновным в преступной халатности при исполнении основных обязанностей.
Мёртвая тишина. Джаспер откидывается в кресле, и я понимаю, что удивила его.
— На самом деле это была просто халатность. Я искренне не думаю, что он сделал бы что-нибудь со злым умыслом, но он всегда был небрежен в том, что его не интересовало или не приносило выгоды. Из-за его действий погибли двое мужчин, и когда произошли удары, он отбывал срок в военной тюрьме.
— Ты ушла от него, пока он был в тюрьме? — плавно подавшись вперёд, он передвигает вторую ладью на D1.
Это было тяжёлое время. Я с головой ушла в работу и старалась не замечать шёпот коллег. К увольнению с позором люди относились серьёзно.
Это и было серьёзно.
Я невесело улыбаюсь.
— Я пыталась. Оказалось, увольнение с позором обходится дорого. Его адвокаты стоили дорого. Развод стоит дорого. На всё требовалось время. Я как раз пыталась со всем этим разобраться, когда всё случилось.
Положив локти на колени, Джаспер смотрит на меня с пугающей сосредоточенностью. Желая укрыться от его внимания, я передвигаю ферзя на E6, оказывая давление на его ферзя. Думаю, эту партию я уже проиграла. Играя против Джаспера, не уверена, что у меня вообще с самого начала был шанс.
— Я напоминаю тебе его? — серьёзно спрашивает он. — Поэтому ты меня избегаешь?
Его слон резким, отрывистым движением забирает моего коня на D7. Он оказывается прямо рядом с моим королём.
— Шах.
Я резко втягиваю воздух, но смотрю не на доску.
— Нет. Нет, Джаспер, не напоминаешь. Не… Не совсем. Просто всё это богатство, и я… Мне всё время кажется, что я говорю что-то не то.
Вместо того чтобы выглядеть задетым или обиженным, как я боялась, он задумчиво воспринимает мои слова.
— Потому что ты не знаешь правил?
Я забираю его слона конём на D7, хотя толку от этого немного. Эта партия безнадёжна. Я проиграла ещё до того, как начала.
— Потому что я ненавижу эти правила, — слова вырываются из меня фонтаном.
Ох.
Я в ужасе прикрываю рот рукой.
— Я про…
— Мы уже сегодня говорили об этом слове, Иден, — спокойно произносит Джаспер. Он передвигает ферзя на B8, и мне снова шах. Он внимательно изучает моё лицо. — Правила…
Я обхватываю живот руками и откидываюсь назад… но Джаспер тут же подаётся вперёд в кресле, словно не позволяя мне отдалиться.
— Чего ты хочешь от нас, Иден? — спрашивает он очень, очень мягко.
Я собираюсь встать.
— Мне нужно воды, я…
— Иди сюда.
Пульс грохочет… но я не могу вырваться из притяжения его взгляда.
— Сюда? — выдыхаю, уже делая шаг к нему. Мне казалось, что раньше он был тьмой? В мягком свете комнаты он сияет словно звезда.
Когда останавливаюсь перед ним, он берёт мои влажные ладони в свои, и от головокружения и мысли начинают кружиться. Он ничего не говорит, но я опускаюсь на колени. Я и сама не могу толком объяснить почему. Уверена, где-то в тумане моего сознания ещё плавают какие-то мысли. Но устроиться между его ног кажется таким же естественным, как дышать, как сама природа, как тот дом, которым он так сладко соблазнял меня, когда я только пришла.
Моё тело расслабляется, прижимаясь к тёплой, успокаивающей силе его бедра. Пряди волос растекаются по его ноге, щекоча мою ключицу, и Джаспер глубоко вдыхает, когда я устраиваюсь рядом, а его глаза напоминают целую галактику.