Страница 89 из 204
Джейкоб бросает промасленную тряпку и прислоняется к стиральной машине, слегка поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. На лице всё то же озадаченно-весёлое выражение.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — безмолвно умоляю, глядя на него из-под ресниц и впервые в жизни жалея, что понятия не имею, как именно должны работать эти самые «женские чары».
После долгой паузы он наконец переводит взгляд на Дома и лениво протягивает:
— Не-а. Ей и здесь нормально.
Ноги у меня слабеют, и я буквально прижимаюсь к его боку. Он немного сдвигается, чтобы я оказалась ещё плотнее к нему. Выглянув из-за него, я вижу Дома, высокого, мрачного и пугающего, всего в нескольких шагах от нас. Мне становится не по себе при мысли, смог бы Джейк вообще с ним справиться. Сам он тоже огромный и выглядит смертельно опасным, но в Доме есть что-то, что вызывает безусловный страх и уважение. Смертоносное насилие читается в жёсткой линии его челюсти и грубой силе широких мозолистых рук. Рук, которыми он мог бы переломать все кости в моём теле и использовать их вместо зубочисток.
— А теперь можешь выметаться из моей мастерской, — голос Джейкоба становится жёстким.
Дом скрещивает руки на груди и внимательно смотрит на Джейка.
— Серьёзно? — сухо спрашивает он.
Он не выглядит злым. Ободрённая тёплой силой Джейкоба рядом, я внимательно смотрю на Дома. Его поза кажется расслабленной.
— Иди лучше наваляй Лаки. Это он её подбил, — Джейк пожимает одним плечом.
— Она украла базуку, — парирует Дом.
Ага, определённо без злости.
Джейк закатывает глаза.
— Ага, она её украла, чтобы самой с ней поиграться? Цирковая крыса помешана на взрывчатке. Поэтому ты её вообще и спрятал.
Дом вздыхает, а затем переводит на меня золотистый взгляд. Вместо расплавленной, пылающей ярости, которая, будем честны, является главным выражением его лица, к которому я привыкла, я вижу лишь твёрдое раздражение.
— Не заходи в мою комнату. Ещё раз попытаешься взять что-нибудь, что тебе не принадлежит, и я буду держать тебя, пока Бо не надерёт тебе задницу так, что неделю сидеть не сможешь. И тогда побег к Джейку тебя тоже не спасёт. Понятно?
— Да, понятно. Простите, сэр, — краснею я и опускаю голову.
Дом один раз кивает и бросает на Джейкоба последний озадаченный взгляд, затем качает головой и уходит.
Я с облегчением выдыхаю.
— О-о-о, спасибо, спасибо, спасибо, — благоговейно бормочу, не уверенная, молюсь ли богу или благодарю Джейка.
Когда он ничего не отвечает, я поднимаю взгляд. Он смотрит на меня сверху вниз почти так же озадаченно, как Дом. Я всё ещё прижимаюсь к его боку, но не могу заставить себя отойти, наслаждаясь уютом его близости. Я слишком отчётливо ощущаю его приятный, очень мужской запах. Я краснею и немного ёрзаю.
— Что? — спрашиваю я.
Поправляю волосы, раздражённая выбившимися и спутанными во время бегства прядями, и очки сползают вниз. Джейк подталкивает их обратно вверх по переносице, стараясь не коснуться моей кожи испачканными в масле пальцами. Мои губы приоткрываются от удивления из-за этого неожиданно бережного жеста.
— Какого хрена ты вообще прибежала сюда? — спрашивает он, явно чувствуя себя неловко.
Мой взгляд опускается от его глаз. Останавливается на губах, и я слишком отчётливо вспоминаю их прикосновения к своей коже. Слегка вздрогнув, я снова прижимаюсь ближе. Отступать, конечно, уже некуда. Мы и так стоим настолько близко, насколько позволяет одежда. Адреналин понемногу отступает, но тело до сих пор напряжено, словно наэлектризовано.
— Не знаю, я…
Джейк снова смещается, на этот раз так, что я больше не прижата к его боку. Он подталкивает меня короткими, настойчивыми толчками, пока я не оказываюсь прижатой спиной к стене, а его грудь и живот не прилегают ко мне вплотную. Его твёрдый, горячий член настойчиво упирается мне в живот.
— Просто подумала, что… ты, может быть, поможешь мне?
Я не собиралась произносить это как вопрос.
— Потому что мы трахались? — давит он.
Как ему вообще удаётся так хорошо выглядеть, весь перепачканный мазутом?
Не останавливаясь, чтобы подумать об этом, я провожу руками вверх по его груди. Рельефные мышцы перекатываются под моими ладонями. Он сказал, что в прошлый раз пожалел меня. Каково же будет, если он перестанет сдерживаться?
Он ждёт ответа.
— Да? Нет. Не знаю, — вглядываюсь в его лицо, а затем слегка пожимаю плечами. — Просто рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, наверное.
Тёмно-русые брови опускаются, и я не могу удержаться от улыбки при виде его растерянности.
— Тебя это правда так удивляет? — спрашиваю я. Не знаю, что в нём такого, но рядом с ним я становлюсь смелее. Кончиками пальцев провожу по пятну машинной смазки на его мощном бицепсе, испачкавшему одну из татуировок. — Даже не представляю почему. Ты сильный, — облизываю губы и заставляю себя продолжить: — Привлекательный. Ты позаботился обо мне той ночью, хоть и делал вид, что не собираешься.
— Это не называлось заботой, — бормочет он, отводя взгляд и напрягая челюсть.
В груди что-то болезненно сжимается, хотя я и не понимаю почему. Действуя инстинктивно, приподнимаюсь на носки и легко целую его в щёку.
— Спасибо, что помог мне, Джейк.
Его взгляд снова встречается с моим — глубокий, прекрасный, цвета полуночной синевы. В самой глубине глаз мерцает что-то похожее на звёзды, настолько запрятанное внутри него, что я бы никогда этого не заметила, если бы не всматривалась так пристально.
Его щёки заливает румянец, и он резко отстраняется. Пожимает плечами.
— Ага, не за что. Только не привыкай.
Поджимаю губы, хотя скорее для того, чтобы не фыркнуть от смеха, чем от неодобрения.
— Угу, — мычу я сквозь сомкнутые губы, и он сердито смотрит на меня. Затем оглядываю мастерскую, понимая, что впереди у меня целый свободный день. Можно было бы заняться теми немногочисленными делами, которые я сама себе назначила, но у меня нет ни малейшего желания делать что-то ещё, от чего я чувствую себя их сексуально доступной горничной.
Куча белья подождёт.
Мой взгляд задерживается на стиральной машине, ради починки которой я готова совершить любые грехи. Этой сломанной красавице самое место в доме, рядом с остальной техникой.
По мне, так она уже моя.
— Помощь нужна?