Страница 85 из 204
— Ну, удивительно, что ты вообще выбрался оттуда целым и невредимым, — шипит она, снова нервно косясь на лестницу. Затем моргает и, слегка поморщившись, прикусывает губу. — Я не хочу говорить о Лаки.
Я тоже не особо хочу говорить о Лаки.
— Пойдём, посиди со мной минутку, — взяв её за руку, я переплетаю наши пальцы и осторожно тяну за собой.
Иден нерешительно смотрит на верхний этаж, затем на меня. Но когда встречается со мной взглядом, её плечи расслабляются, и она без сопротивления идёт следом.
Я иду спиной вперёд к креслам в гостиной, наслаждаясь её застенчивыми взглядами. Когда мы садимся, я отодвигаю медицинскую сумку, которую бросил здесь, вернувшись пару дней назад.
К моему удивлению, она с любопытством её разглядывает.
— Это твои медицинские принадлежности?
— Часть из них.
Не так уж часто кто-то вообще обращает внимание на моё снаряжение. Разве что им нужно, чтобы я их подлатал. Или, когда они переберут с выпивкой и приходят клянчить обезболивающее.
— Можно? — спрашивает она.
Позабавленный её интересом, я расстёгиваю сумку и раскладываю содержимое на журнальном столике. Она наклоняется над ней, с нескрываемым восхищением изучая всё внутри. Одним тонким пальцем поворачивает флакон.
— У тебя есть диазепам9, морфин10… О, и набор для крикотиреотомии11! Наркан12, антибиотики… — она качает головой, и волосы красиво колышутся вокруг плеч. — Даже если бы здесь лежали слитки чистого золота, они стоили бы меньше.
Я рассеянно киваю, а затем вопросительно толкаю её плечом.
— Откуда ты вообще всё это знаешь? Парни проходили подготовку по оказанию первой помощи, а я до сих пор иногда сомневаюсь, что они смогли бы сделать крикотиреотомию даже с готовым набором.
Иден откидывается назад. На меня смотрят виновато-ироничные глаза. Когда она так кривит рот, я замечаю, как морщится её нос… хотя понятия не имею, почему от этой мелочи моё сердце вдруг начинает грохотать, словно табун лошадей.
— Не уверена, что и сама смогла бы её провести. Я только читала об этом, — одно плечо слегка приподнимается. — Изучала всё, что могла, но книги по траволечению оказались полезнее, потому что у меня не было доступа к таким лекарствам. Но я приму любые советы, которые ты можешь дать, на случай если здесь ничего не получится.
— Почему здесь должно что-то не получиться? — у меня внутри всё обрывается.
Дом. Проклятье, я так и знал, что он её отпугивает.
— О, я просто имею в виду, что… — Иден поправляет очки на переносице. — Не уверена, что это вообще может продолжаться. То, что мы делаем. И все эти правила… Я не знаю, что это… Что я…
— Иден, тебе не о чем переживать. Ты идеальна — более чем достаточна для любого из нас, — я снова беру её за руку и провожу большим пальцем по костяшкам. — Никто тебя не выгоняет. Ты ничего не сделала неправильно.
Она смотрит на наши руки, и по её лицу пробегает странное выражение. Через мгновение она качает головой и высвобождает пальцы.
— Знаю, что не сделала, — тихо говорит она. — Я идеально соблюдаю ваши правила.
Что-то в этих словах кажется совершенно неправильным, но я не могу понять что именно.
Затем она глубоко вдыхает и нервно улыбается мне, и я отвлекаюсь на изгиб её груди. На тревожную дрожь её губ.
Святые угодники, она — самое красивое, что я когда-либо видел.
— Вообще-то я хотела кое о чём спросить, — выпаливает она. — То есть спросить именно тебя. Ты же врач, — морщится она. — Не знаю, почему я сказала это так, будто ты сам не знаешь. Ох, я всё говорю не так, но поскольку ты врач, я хотела спросить…
Несмотря ни на что, я улыбаюсь краешком губ, наблюдая, как она всё сильнее смущается. Моей тёмной стороне хочется выйти поиграть, но, в отличие от некоторых других, я всё-таки умею себя контролировать, поэтому заставляю себя терпеливо ждать.
— Хочешь задать мне медицинский вопрос? — подсказываю я, сжалившись над ней.
Иден шумно выдыхает.
— Да. Да, медицинский вопрос, — соглашается она, нервно теребя один из своих изящных пальцев. — Я хотела поговорить о… Спросить о… — она прочищает горло. — На днях ты сказал, что можешь меня осмотреть. Чтобы мы могли снова вернуться к разговору о предохранении. Рано или поздно нам всё равно придётся это сделать, верно?
Удивлённо моргнув, я внимательно смотрю на неё.
— Дорогая…
Она торопливо продолжает:
— Я понимаю, что нам нужно подумать об инфекциях и соблюдать осторожность, но ты ведь сказал, что настолько уверен, насколько вообще возможно, что у остальных ничего нет, верно? Я подумала, что было бы хорошо, если бы и я могла сказать то же самое о себе. Но я не хочу тебя напрягать, потому что ты и так очень занят, и мне совсем не хочется, чтобы тебе было неловко…
— Иден… — снова пытаюсь вмешаться я, чувствуя, как внутри поднимается веселье.
Она хмурится, но, похоже, меня не слышит.
— Я даже не уверена, как это вообще делается, когда анализы недоступны. Ты всё равно берёшь мазок? Нет, наверное, в этом не было бы смысла. Значит, полагаю, ты просто должен задать мне вопросы и…
— Иден! — перебиваю я, и в голосе звучит жёсткий властный приказ. — Хватит.
Услышав мой тон, она отшатывается, рот мгновенно захлопывается, а пальцы вцепляются в юбку. В её глазах появляется осознание, а на щеках вспыхивают яркие пятна румянца.
Как бы мне ни нравились её милые, доверчивые взгляды, мне нравится и это… то, как она испуганно дрожит, оказавшись где-то на границе между возбуждением и тревогой.
Скрывая ухмылку, я кладу руку на спинку дивана позади неё. Если она думает, что я весь такой домашний уют и неторопливая речь, — её ждёт потрясение всей жизни.
— Ты хочешь, чтобы я тебя осмотрел, об этом ты просишь? — протягиваю я.
Она молча смотрит на меня, дыша неглубоко. Розовый кончик языка скользит по нижней губе.
— Я… Может быть? — голос у неё великолепный, хрипловатый. Полный желания.
— Это очень осмотрительно с твоей стороны, — говорю я и начинаю играть со свободными прядями её волос. Гусиная кожа поднимает мелкие волоски на её руках. — Готовишься, чтобы мы все могли разложить тебя и заполнить нашей спермой.
Рука Иден взлетает к её горлу, и её пульс бьётся, словно отчаянные крылья, о нежную кожу.
— Бо…
Мой член набухает, и я раздвигаю ноги, чтобы освободить место, притягивая её взгляд. На мгновение её глаза зажмуриваются, затем снова распахиваются, а зрачки расширяются, пока она разглядывает меня.