Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 68 из 204

Я моргаю. Он только что…? Меня нечасто обвиняют в упрощённом взгляде на вещи. Мои губы изгибаются в кривой улыбке.

— Значит, мне не следует доверять тебе, Джаспер?

Я говорю это в шутку, но второй улыбки не получаю.

Он аккуратно ставит книгу на место, затем внимательно смотрит на меня. Проходит мгновение, затем ещё одно, и я слишком отчётливо ощущаю его твёрдое тело прямо перед собой и тяжесть оценивающего взгляда. Я вспоминаю опасную уверенность, с которой он разговаривал с Домом сегодня утром, и вздрагиваю.

— Только если ты сделала что-то, заслуживающее наказания, — наконец отвечает он.

Непрошено в памяти всплывает Генри, и я едва удерживаюсь от того, чтобы вздрогнуть. Ему тоже нравились его маленькие наказания. Ничего физического, никогда, но он обладал безупречным талантом к мелочной жестокости.

Пока эмоции не успели захлестнуть меня, я снова поворачиваюсь к книжному шкафу и отвечаю:

— Покажи мне в этом мире хоть одного человека, который ничего такого не делал, — решив сменить тему, я качаю головой и изучаю книги. — Без обид, но эта библиотека выглядит так, будто её собирала обезьяна.

— Ещё одно оскорбление. Ты ими довольно щедро разбрасываешься, — Джаспер подходит ближе и останавливается прямо у меня за спиной.

Он тёплый и достаточно близко, чтобы я чувствовала каждое его движение, но достаточно далеко, чтобы мы не соприкасались. Оставляет мне выбор — откинуться назад или нет.

Я медлю, разрываясь между застенчивостью и медленно нарастающим, скользким желанием. Инстинктивно наклоняю голову, пока его дыхание не шевелит крошечные волоски у меня на затылке. Я вздрагиваю.

Чёрт возьми, с этим проклятым мужчиной вообще есть хоть одна безопасная тема?

Отчаянно пытаясь вырваться из-под влияния его сбивающей с толку близости, я приседаю и вытаскиваю «Ведьм».

По сравнению с уютным, книжным спокойствием его присутствия последних нескольких дней внезапный натиск внимания Джаспера ощущается как смертельно опасное наступление. Адреналин ударяет в кровь, инстинкт бегства вспыхивает, предупреждая: беги, беги сейчас, потому что я внезапно уверена, что он сделал это намеренно, что расставил ловушку и заманил меня книгами и тихой компанией, а вскоре загонит в угол, оставит в своей власти, и это просто…

Я тяжело сглатываю. Плохо? Это же плохо, правда?

Мои пальцы дрожат на иллюстрированной обложке, и я думаю о том, что моё новое положение у его ног, возможно, было не лучшим выбором. Его присутствие надо мной восхитительно всевластно и мощно напоминает мне о том, как рука Джейкоба зарывалась в мои волосы, пока я стояла перед ним на коленях и…

Нет! Прекрати, Иден. Да что со мной в последнее время творится?

— Т-ты, значит, интересуешься философией? — спрашиваю, смутившись и до неприличия запыхавшись. Честно говоря, всё было бы гораздо проще, если бы я не звучала как какая-нибудь падшая женщина из дешёвого порнографического фильма.

Убедившись, что снова держу себя в руках, я с лёгкой улыбкой показываю ему ошибочно поставленную сюда классику Даля и умудряюсь — уже куда более цивилизованным тоном — поддразнить:

— Пытаешься таким образом высказаться о дихотомии добра и зла в детской литературе?

Джаспер посмеивается, низко и мягко, как растопленные шоколадные кусочки из моих утренних блинчиков, и проводит рукой по угловатому подбородку.

— Вообще-то да… я имею в виду, философией интересуюсь. Нахожу её весьма применимой в своей работе. Хотя должен признать, детские книги мне пока использовать не приходилось.

— Полагаю, среди солдат они не особенно популярны, — улыбаюсь и вытаскиваю два тяжёлых и великолепно иллюстрированных атласа. — Хотя почему-то не могу представить, чтобы Лаки возражал.

— Люсьен… — Джаспер замолкает, и я поднимаю голову, замечая, что он внимательно наблюдает за мной. Несколько мгновений он меня изучает, затем вздыхает. — Люсьен — исключение. Во многих отношениях.

Я жду ещё немного, но он ничего не добавляет. С ощущением, будто упускаю что-то важное, снова обращаю внимание на полки. Интересно, не относится ли и это к очередным вещам, о которых он решил мне не рассказывать, и от этой мысли внутри всё опускается. Он вовсе не обязан чем-либо со мной делиться, не по правилам нашей сделки.

Сделки, которая начинает раздражать меня совершенно неожиданными сторонами. Возможно, я слишком сосредоточилась на преимуществах, которые они предложили со своей стороны… и недостаточно на том, чего они не предложили.

— Ну, сами теории меня не раздражают, — продолжаю я, перекладывая книги в руках и игнорируя бешено колотящийся пульс, — но столько философов просто бесконечно разглагольствуют с таким чувством собственной важности. Это частый недостаток умных мужчин — им слишком нравится звук собственного голоса. О! Достань роман Фрэнка Герберта? Ему здесь тоже не место.

Не услышав ответа, я оборачиваюсь. Он прислонился к книжному шкафу. Его безупречно белая рубашка расстёгнута у горла и открывает полоску рельефных мышц. Рукава закатаны чуть выше локтей. Он само воплощение элегантного пренебрежения и смотрит на меня, аккуратно изогнув бровь.

Я краснею, осознав, что командовала им в его собственной библиотеке, и уже собираюсь, запинаясь, извиниться, когда он медленно снимает книгу с полки, ни на секунду не отводя от меня взгляда.

Я не настолько тупа, чтобы не заметить в нём лёгкую насмешку.

И предупреждение.

Подойдя ближе — ближе, чем необходимо, — он кладёт книгу поверх стопки у меня в руках. Одним пальцем приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Я обнаружил, что многие вещи лучше всего демонстрировать без слов.

Мои мысли превращаются в жидкость, и я уже не могу вспомнить, о чём именно мы говорили.

Пока его палец скользит вдоль моей челюсти, во рту пересыхает, и я замечаю, как его потемневший взгляд останавливается на моих губах.

— Эй, руки убрал. Сейчас моя очередь!

Внезапный голос Лаки заставляет меня вздрогнуть и отшатнуться, и в его тоне слышится что-то, чего я не могу до конца понять. Джаспер, однако, не убирает руку и даже не признаёт присутствия Лаки.

— Пойдём, красавица, я распланировал весь день, — подходит ко мне Лаки сзади.

Мне хочется поздороваться с ним, но, словно почувствовав это, Джаспер на мгновение сильнее сжимает мой подбородок, удерживая на месте. Его губы сжимаются, и я неловко ёрзаю, когда возвращается то странное ощущение.