В западне

Красные полосы от моих ногтей тянутся по плечам Джейкоба, а след от укуса на груди уже покрылся синяком.

— Вашу мать, — шепчет Бо у меня над головой, и голос у него измученный. Я снова пытаюсь вывернуться из его рук, и он смотрит вниз, будто только сейчас вспомнил, что я здесь. В его каре-зелёных глазах застыло мучение. — Всё нормально, дорогая. Всё будет нормально. Блядь, я…

— Какого хрена здесь происходит? — Лаки выходит из кухни и окидывает взглядом происходящее.

Джейкоб резко дёргается под рукой Дома, и когда Дом вытаскивает из-за пояса охотничий нож, я наконец обретаю голос.

— Нет! — получается непривычно пронзительно. — Нет. Отпусти меня, Бо!

Он нехотя отпускает, и я бросаюсь мимо него к Дому.

— Стой там. Он больше тебя не тронет, Иден, — смуглая кожа Дома раскраснелась от ярости, он прижимает нож к горлу Джейкоба.

На лице Джейкоба борются смирение и злость, и у меня скручивает живот.

— Отпусти его! Он не… — слова застревают в горле. — Он меня не заставлял. Я сама позволила ему.

— Тебе не нужно его оправдывать. Он не должен был быть таким грубым. Ты не на это соглашалась. Мы бы не стали от тебя такого требовать… Мы бы так не поступили, — жёстко говорит Бо. — Отойди, Иден. Просто не вмешивайся. Дом с этим разберётся.

— Или, не знаю, может, вы всё-таки её послушаете, — вмешивается Лаки с такой ровной лёгкостью в голосе, что я понимаю, каких усилий ему это стоило. — Она и сама за себя сказать может.

Воодушевлённая словами Лаки, я касаюсь напряжённого плеча Дома.

— Я его не оправдываю. Он не сделал ничего, чего я сама не хотела, — настаиваю, стараясь говорить твёрдо, даже когда меня захлёстывает унижение. — Пожалуйста, сэр, отпустите его.

«Сэр», похоже, заставляет его остановиться. Дом оглядывается через плечо, внимательно изучая моё лицо. Я встречаю его взгляд и не отвожу глаз, несмотря на пылающие щёки. На его лице появляется удивление, и я вижу тот самый момент, когда он понимает, что ошибся. Он отводит нож от горла Джейкоба.

Я вскрикиваю и отступаю, когда Джейкоб пользуется моментом и с силой бьёт Дома в челюсть, заставляя того пошатнуться назад.

— Блядь!

Не позволяя себе задуматься, насколько это глупо, я встаю между ними.

— Хватит! — резко говорю я. Смотрю на Джейкоба. — Хватит.

Он потирает горло, хмурясь.

— Иден, — осторожно говорит Джаспер после напряжённой паузы, между его бровями залегает лёгкая складка, — объяснение могло бы помочь… немного остудить пыл.

Скрещиваю руки на груди, прищуриваясь. Лаки бросает мне сочувственную полуулыбку и пожимает плечами, а Бо выглядит противоречиво, тревожно наблюдая за мной.

Дом выпрямляется и проводит рукой по челюсти, глядя на Джейка исподлобья так, будто не знает, что сказать. Я не могу понять, хочет ли он ударить в ответ или это у Дома такой способ выглядеть потрясённым.

По крайней мере, нож он убрал.

Я возмущённо фыркаю.

— Что объяснять? Ему выпала карта на первую ночь. Мы делали… всякое. То самое, ради чего я здесь. По обоюдному согласию. Абсолютно по обоюдному согласию. Во всех смыслах по обоюдному согласию, — затем тише добавляю: — И это никого больше не касается, спасибо.

Почему так сложно говорить чопорно и прилично, когда речь идёт о… всяком?

Дом закрывает глаза на мои слова, стиснув челюсть. Один раз качает головой. На самого себя?

— Тогда какого святого пылающего хрена, дорогая, — сквозь зубы произносит Бо, переводя взгляд с меня на Джейка, — он выглядит так, будто вернулся из зоны боевых действий?

Я смотрю на грудь Джейкоба, и жар в щеках усиливается, затем добирается до ушей, а потом и до груди. Несмотря на горькую обиду в его глазах, на лице начинает расползаться самодовольная ухмылка. Он приподнимает брови, словно говоря: «Ну давай».

Засранец.

— Ну, я… эм… возможно, немного… Я, может быть… немногоперестаралась, — слова вылетают из меня одним потоком вместе с мучительным смущением. Я прикусываю нижнюю губу. — Наверное, мне стоит подстричь ногти, и… эм… прививка от столбняка у тебя ведь есть, да?

— Пожалуй, тебе ещё и намордник понадобится, — Джейкоб опускает взгляд на свою грудь.

Моё сочувствие тут же испаряется, и я хмурюсь.

— Я бы этого не сделала, если бы не разозлилась так сильно из-за того, что ты…

Резко прикусываю язык, обрывая себя прежде, чем успеваю при всех выпалить, что именно он сделал, чтобы так меня завести. Несмотря на возмущение, я невольно напрягаюсь, слишком ярко вспоминая прошлую ночь.

Он обходит Дома и вторгается в моё личное пространство.

— Разозлилась, хах? — его губы насмешливо изгибаются. — По этой причине ты кончила так сильно, что испоганила мне простыни?

— Т-ты… — выплёвываю я, не в силах выговорить остальное из-за злости.

А я ведь только что его защищала!

Он наклоняется ко мне так близко, что я вижу тёмное кольцо вокруг его насмешливых синих глаз.

— Но, конечно, если хочешь проверить, я могу повторить. Только в следующий раз так легко не отделаешься.

— Легко? — мои глаза расширяются.

У меня болит каждый сантиметр тела, а за последние двенадцать часов он шокировал меня сильнее, чем Генри за весь наш брак. Чем за всю мою жизнь.

— Это было легко? — голос срывается на пронзительный визг.

Губы Джейкоба изгибаются в нескольких сантиметрах от моих. В глазах вспыхивает искреннее веселье.

— Да, сладкая, легко. В следующий раз ты примешь гораздо больше, чем просто мои пальцы в свою…

Я в чистой панике вскидываю руки и зажимаю ему рот, не давая закончить эту ужасную фразу при всех. Лаки всё равно начинает хохотать, а Бо бормочет:

— Иисус, блядь, Христос.

Меня пронзает мучительное унижение. Сердце колотится, пока я широко раскрытыми глазами смотрю в самодовольные глаза Джейкоба. Затем он хватает меня за запястье, задерживая большой палец на бешено бьющемся пульсе, и отводит мои руки от своего рта.

Прежде чем он успевает снова меня поддеть, я сердито смотрю на него.

— И вообще, зачем ты ворвался сюда без футболки? Всего этого можно было избежать.

И теперь, когда Джейку больше не грозит опасность, что Дом вспорет его охотничьим ножом, мои предательские глаза не могут не скользнуть по восхитительным мышцам, с которыми прошлой ночью я познакомилась слишком уж близко. По позвоночнику пробегает дрожь.

Плохой библиотекарь. Он не кусок мяса. Его глаза находятся выше…