Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 109 из 204

— Слово, которое я говорю, чтобы всё остановить, просто чтобы потом меня попросили уйти? Разве смысл не в том, чтобы я просто заткнулась и делала всё, что вы хотите?

Моё веселье умирает мгновенно и окончательно. В животе начинает муторно крутить.

— Ты… — впервые за столько лет, сколько себя помню, я не нахожу слов.

Она снова опускает голову, плечи защитно округляются. Бо, похоже, принимает решение и подтягивает её вверх, усаживая к себе на колени и прижимая к груди. Он выглядит таким же ошеломлённым, как и я.

— Нет, Иден, — наконец неуверенно говорю я. — За использование стоп-слова никогда, ни при каких обстоятельствах, не бывает последствий. Всё, что происходит между тобой и кем-либо здесь… это соглашение. Между равными, добровольно согласившимися сторонами.

Мне не должно приходиться это объяснять. Как она могла настолько неправильно всё понимать? Как я сам мог настолько, блядь, всё неправильно понять? Тут уже дело не в том, нравится она мне или нет. Она имеет право чувствовать себя здесь в безопасности столько, сколько захочет оставаться.

На слове «равными» она прячет лицо у Бо на груди, но не раньше, чем я замечаю, как кривится её рот. Я смотрю на Джаспера, и он приподнимает бровь — если я когда-нибудь и видел выражение, явно требующее «исправь это», то вот оно.

— Иден, — пытаюсь снова, — тебе не нужно делать здесь ничего, что вызывает у тебя дискомфорт. Я… прости… если это было непонятно.

Она бормочет что-то похожее на:

— Брбрк.

— Что? — хмурюсь я.

Иден вздыхает, затем поднимает голову. Она колеблется, но через мгновение прочищает горло. Нерешительно поднимает взгляд на меня.

— Я хочу, чтобы моим стоп-словом был «Бристлбрук».

— «Бристлбрук», — повторяю я.

Она вообще слышала хоть слово из того, что я только что сказал?

Чёртова женщина.

Она медленно кивает, и часть её длинных тёмных волос падает вперёд.

— Это даже символично, — задумчиво говорит она. — Это первое место, где я чувствовала себя в безопасности за столько времени, сколько себя помню.

Бо долго выдыхает.

— Проблема не в том, что я не чувствую себя здесь в безопасности или не чувствую себя в безопасности рядом с вами, — продолжает она, глядя на каждого из нас. — Мне не нравится, когда мне лгут. Или чрезмерно опекают. Я могу помочь. Я хочу помогать. Я не могу выносить, когда меня кутают и ставят на полку, словно куклу, которую наряжают, а потом убирают, когда заканчивают играть. Думаю… Думаю, я бы лучше жила одна, чем вот так.

Я смотрю на неё, чувствуя себя так, будто получил удар под дых. Я первый признаю, что не лучший человек, когда дело касается эмоций. Для этого мне и нужен Бо. Но уже очень, очень давно никто так не ставил меня на место.

И всё же. Это дерьмо с охотниками опасно. Вопрос жизни и смерти. Мне, может, и не нравится, что она путается под ногами, пока Бо смотрит на неё телячьими глазами, но я также не хочу, чтобы она снова ушла одна в глушь и стала добычей для этих ублюдков. Мысль о ней — яркой, крошечной и непокорной — в их руках заставляет меня хотеть кого-нибудь убить.

Может, позже мы сможем брать её с собой. В короткие вылазки. На охоту с Лаки или с кем-то из нас чинить камеры. Пока мы заранее убеждаемся, что опасность минимальна, большого вреда она причинить не сможет.

Но не сейчас.

Остальные всё это время молчали, ожидая, что решение приму я. Мне даже не нужно видеть, как крепко Бо держит девушку, чтобы понимать: если я сейчас всё запорю и расстрою её ещё сильнее, у нас с ним возникнет серьёзная проблема.

Я смотрю на Иден, всё ещё стоя на одном колене. Я ни перед кем в жизни не преклонял колени и размышляю, ценит ли она открывшийся вид? Но сейчас даже я понимаю, что стоит немного сбавить властность. Хотя бы чуть-чуть.

— Три наши камеры вышли из строя, — говорю я, решая ограничиться полуправдой. Мы сможем начать с чистого листа, когда разберёмся с этим дерьмом и ей больше не будет грозить опасность сбежать. — Даже для нас это много. Из-за этого у нас появились серьёзные слепые зоны. Нужно быстро всё исправить.

Упрямство напрягает её челюсть, и я поднимаю руку.

— Там сложная местность, а нам нужно двигаться быстро. Ты будешь только замедлять нас. Это не оскорбление, просто факт. Ты не знаешь ни дороги, ни местности, а оставлять три неработающие камеры надолго слишком опасно, — не совсем ложь, просто не вся правда. — Но в следующий раз… в следующий раз возьмём тебя с собой и даже покажем, как всё делать самой, чтобы дальше ты могла нам помогать.

Её рот от удивления захлопывается. Я выпрямляюсь, затем протягиваю руку.

— По рукам?

Иден смотрит на мою ладонь так, будто на ней написаны ответы.

— Вы позволите мне выбираться с вами и быть полезной, как остальные?

— Сможешь ходить на охоту с Лаки, чинить с нами камеры, и мы даже научим тебя защищаться, если захочешь, — покладисто отвечаю я.

В наши дни каждый должен уметь себя защитить. Это просто здравый смысл. Всё равно мы будем брать её с собой только тогда, когда сами сможем её защитить.

Иден встаёт с колен Бо прямо перед моей протянутой рукой.

Да пожмёт она уже её наконец? Я вообще-то нечасто иду на уступки. Обязательно ей продолжать испытывать удачу?

Серо-голубые глаза прожигают меня насквозь. Я вижу, как её острый ум разбирает мои слова по кусочкам, словно она человек, заключающий сделку с королём фейри и пытающийся обнаружить подвох. Мне удаётся не переминаться с ноги на ногу.

Едва.

— И вы будете говорить мне правду? Посвящать меня во всё так же, как остальных?

— Ты не солдат, — прищуриваюсь я.

— Технически ты тоже уже нет, — невозмутимо напоминает она. — И Джаспер тоже, но его всё равно посвящают.

Я скрещиваю руки на груди.

— Или, может быть, — продолжает Иден, — дело в том, что я женщина и ты думаешь, будто я…

— Да блядь, — огрызаюсь я. — Ладно. Ладно. Отныне будем рассказывать тебе всё — если ты согласишься выполнять наши приказы. Я не позволю тебе срываться с места, решив, что сама всё знаешь лучше, и подвергать себя опасности.

Она моргает, а Бо ухмыляется.

— Потому что остальные расстроятся, — сквозь зубы добавляю я.

Бо бросает на меня сухой взгляд.

— И для протокола, — говорю им обоим, — Джаспер годами тренировался вместе с нами, имел тот же уровень допуска к секретной информации, что и мы, и всё равно бо̀льшую часть времени мы не берём его с собой.

Иден изучает меня. Острым. Пристальным взглядом.