Страница 102 из 204
— Если тебе есть что сказать, рейнджер, выкладывай, — Дом не сводит глаз с Джейкоба и возвышается во главе стола, тёмный, угрожающий, словно правитель, взирающий на своих подданных.
Джейк закатывает глаза, даже не смотря на него. Это тот самый Джейкоб, которого я встретила в первый день, полный горькой злости, и сердце болезненно сжимается за него.
— Нет, сэр. Мне сказать нечего, — насмехается он. — Я только жру, сру и думаю по команде.
Джаспер вздыхает, затем поднимает взгляд и серьёзно смотрит на Джейкоба. Какое облегчение, что на этот раз этот взгляд направлен не на меня.
— Знаю, в первый раз это прозвучало не лучшим образом, но я действительно прошу прощения, Джейкоб, за свои предположения в тот день. Я должен был знать лучше. Более того, я достаточно хорошо знаю тебя и должен был воздержаться от суждений, пока не узнал всех обстоятельств. Ты заслуживаешь от меня большего, и я могу лишь пообещать, что впредь не буду делать столь поспешных выводов.
Джейк напрягается, переходя от готовности атаковать к напряжённой обороне.
— Так вот в чём дело? — часть угрозы и показной агрессии покидает Дома. Он кажется искренним, когда говорит: — Блядь. Я тоже собирался с тобой поговорить, знаешь ли. Ты хороший солдат, Джейк. Мне не следовало так на тебя набрасываться. В нашей команде я доверяю тебе безоговорочно.
Дом только сейчас извиняется перед Джейком?
Словно заведённая игрушка из сплошных мышц, Джейк с каждым словом становится всё напряжённее. Насмешка застывает на его лице, будто навсегда врезалась в его черты. Он поднимается на ноги и хватает миску ещё до того, как Дом заканчивает говорить.
— Знаешь что? В помещении для прислуги еда всё равно вкуснее, — он останавливается передо мной, с ухмылкой глядя сверху вниз. Но даже она кажется какой-то неправильной, натянутой. — Если захочешь снова поползать по грязи сегодня вечером, принцесса, я выебу тебя в задницу так сильно, что с тебя слетит вся твоя корона.
— Джейкоб, — огрызается Джаспер.
Под столом рука Бо сильнее сжимает мою.
Я игнорирую их обоих, вглядываясь в грубые черты Джейкоба в поисках того мужчины, который вчера встал ради меня против всего мира.
— Ох, Джейк, — выдыхаю я.
Острые зубы впиваются в мои скрученные внутренности, раздирая их, пока они выворачиваются узлом. Эти раны могут устроиться рядом с теми порезами, которые я уже получила сегодня.
От моего шёпота его ухмылка исчезает, мышца на челюсти дёргается, и он наклоняется ко мне почти вплотную.
— Мне не нужна твоя жалость.
Он с силой опускает ладонь на стол рядом со мной, и с таким же успехом мог бы держать в кулаке моё сердце, раздавливая его в кашу. Словно буря из чистой ярости, он направляется к двери.
Джейк проходит уже половину пути, когда Дом произносит:
— Стой.
Когда он его игнорирует, Дом встаёт, и меня снова накрывает то пробирающее до позвоночника ощущение его силы, его уверенности и умения держать всё под контролем.
— Стой, рейнджер. Это приказ.
Но Дом смотрит не на Джейка. Он смотрит вниз, на маленькое жужжащее устройство.
— Где? — ругается Бо.
Дом качает головой.
— Нам нужно увидеть. Джаспер?
— Лучше пойдём в кабинет, — кивает Джаспер и тоже встаёт.
Они оба смотрят на спину Джейка, который до сих пор стоит у двери. Он не оборачивается, но через долгую паузу запрокидывает голову, а его грудь тяжело вздымается.
— Встретимся там.
— Хорошо.
Я смотрю, как Джейк уходит, и думаю, согласился бы он потом на объятие, а затем закатываю глаза на саму себя. Почти наверняка нет. Я подавляю вздох.
Интересно, обнял бы он меня ради меня, если не ради себя самого?
Дом многозначительно смотрит на Бо, затем на меня, потом снова на Бо. Больше даже не взглянув в мою сторону, он выходит из комнаты.
Бо упирается головой в ладонь, трёт лоб и избегает моего взгляда.
Мои губы кривятся. Интересно, заразна ли горечь Джейка?
— Что происходит? — спрашиваю я, хотя заранее боюсь того уклончивого ответа, который наверняка последует.
— Ничего такого, о чём тебе стоит беспокоиться. Мы об этом позаботимся. Тебе стоит отдохнуть, Иден. У тебя был долгий день, — Джаспер смотрит на меня сквозь свою красивую маску, непроницаемую, если не считать этих измученных кругов вокруг глаз.
Внутри меня начинают тлеть горячие угли.
— Не разговаривай со мной свысока, Джаспер, — резко отвечаю я. — И не льсти себе. Сегодня ничего не значило.
И, господи, как же мне хочется, чтобы это было правдой.
Я хочу, чтобы это было правдой.
Я заслуживаю большего, чем всё это.
Джаспер медлит, внимательно изучая моё лицо, и в его усталых глазах оседает печаль. Он склоняет голову и уходит, а дверь за ним закрывается с жестокой мягкостью.
Ублюдок, ублюдок, ублюдок!
Полагаю, его стремление говорить правду распространяется только на прошлое.
Теперь так будет всегда? Мне будут лгать и игнорировать каждый раз, когда происходит что-то серьёзное? Может, это я заведённая игрушка, а не Джейк? Я по команде выполняю свой единственный трюк, а потом меня снова убирают в коробку, пока я им опять не понадоблюсь. Несмотря на все мои обещания самой себе, что я справлюсь с этим… что ж, я начинаю думать, что именно это было самой большой ложью из всех.
Когда он уходит, я перевожу взгляд с Бо на Лаки, которые топчутся рядом, словно неловкие подростки. Я знаю, что они собираются сказать, и мстительная валькирия, начинающая расти внутри меня, хочет, чтобы они это сделали. Солгали мне прямо в лицо. Отделались от меня очередной пустой банальностью. Эти двое, которые из всех них обещали мне дружбу и доверие.
Может, опять какая-нибудь стычка. Мысль язвительная, но серьёзно, что бы там ни происходило, наверняка я могу помочь? Неужели они действительно считают меня настолько совершенно беспомощной?
Когда они оба медлят, не глядя на меня, я срываюсь.
— Ну?
Лаки проводит обеими ладонями по лицу. Взгляд, который он бросает на дверь, становится ледяным. Таким же холодным, как зимнее прощание Джаспера. Бо смотрит в свою миску и едва заметно вздрагивает от моего тона.
Я резко встаю со стула, бросая салфетку на стол. Начинаю собирать тарелки.
— Господи, Иден, не надо, — холодное выражение Лаки трескается.
Миски громко стукаются друг о друга, когда я складываю их стопкой.
— Иди к ним, Лаки. Я сам разберусь, — тяжело, болезненно выдыхает Бо.