Страница 82 из 101
Я молчал. Вспоминал почему-то школу. Как смеялись над моими ушами. И я, чтобы закрыться, отрастил волосы и отпустил причёску.
– Я никогда от себя не прячусь. Зачем? Я не трачу время на то, что изменить невозможное. Да и собственно, не хочу менять. Люди рождаются с набором инструментов для влияния. Они учатся их использовать в своих целях. Кто-то пользуется слабостью, кто-то красотой. Кто-то пытается купить чужое расположение, вот как сегодня нас с тобой покупали. Хотя ведь работают со мной ни один год, а все ещё надеются.
Настя захрюкала от смеха, и я почему-то улыбнулся.
– У меня тоже были варианты, как использовать свои инструменты. И было много жизненных уроков, чтобы понять – дело не только в инструментах. Но в навыках и мастерстве. Если ты крутой специалист, тебя будут уважать. Если ты сильный лидер, за тобой будут идти. Если ты полезен и делаешь что-то важное – тебя будут ценить.
А если кто-то всю жизнь будет пытаться тебя использовать как какой-то инструмент, то надо иметь стальной стержень, чтобы не позволить этого. У меня он есть. Я могла быть несчастной уродиной, которая плачет от божьей несправедливости. Но я выбрала для себя более интересный, но сложный путь. И пусть кто-нибудь попробует меня погнуть. Ты думаешь, почему меня называют кувалдой?
Настя опять захрюкала, а покраснел до кончиков ушей.
Мы разошлись по номерам, обсудив все детали предстоящей сделки. Настя была хорошим учителем, а я теперь был готов слушать. И слышать.
Мы вернулись в город с победой. Я нёс ее с гордостью, а Насте было без разницы. Она уже с кем-то сцепилась языками и громко обсуждала нашу поездку, размахивала тонкими ветвистыми пальцами и смеялась.
Я набрался смелости и спросил секретаршу Люду:
– А у Насти есть семья?
– Слушай, о ее семейных статусах легенды ходят. Но ничего конкретного. Сейчас заезжает какой-то мужик за ней, подробностей никто не знает. А что?
– Да нет, ничего. – сказал я. А про себя добавил: «кажется, я влюбился».