Страница 49 из 101
– Конечно. Я, когда в фильме первом своём снялся, когда уже почувствовал вкус победы, решил ещё раз попробовать удачу и к ней заехать. Думаю, от меня девки с ума сходят. Ну должна же и она дрогнуть? Ну хоть мелкой дрожью.
– И что, дрогнула?
– Нет, можешь представить себе? Я подошёл к ней. Сказал, что мы в школе вместе учились.
– А она?
– А она сказала, что не помнит меня. И не знает. Короче, отшила. И опять плюхнулась в машину к бугаю.
– Вот так неудача, – не сдержалась Лена и улыбнулась.
– А то.
– Так ты ее и не смог завоевать?
– Нет.
– Это плохо. А может, хорошо. И что, больше ни в кого не влюблялся? Ты же очень популярный парень у нас сегодня.
– В этом и проблема. Понимаешь? Я никогда никому не был интересен просто так. Не как звезда. В школе, в институте. Я был тамадой по жизни. Просто лучшим шутом короля. Петрушкой. Все смеялись, улыбались, но выбирали мужиков с деньгами или мудаков, но красавчиков.
– Но ведь ты тоже красавчик. Ты же в этих вечных списках самых красивых звёзд.
– Это сейчас. Благодаря опять же клоунаде. Пляскам и тряскам. Ну и гримерам, конечно. А в юности своей бесславной я был обычным буратино. Без денег и без мужской красоты. Зато с харизмой. А ее на хлеб не намажешь и цветов на неё не купишь. Может, время было такое бедное. Тогда же все поголовно хотели замуж за олигархов. Короче, если разобраться, то вся женская любовь – это большой обман. Настоящую не купить. Ну вот не смог я завоевать свою школьную любовь никак. Она и сейчас для меня недосягаема. У неё уже дети, муж, все блага. Я для неё как был никем, так и остался. А для других… их манит мой образ, популярность, возможности. Я могу покупать такую любовь пачками. Но ведь это все фальшивка, правда? Я ведь по сути своей и остался буратинкой. Только теперь с золотым ключиком. Тебя ведь я тоже раздражаю. Тем, какой я есть.
Лена сидела молча и думала. Ей стало на секундочку даже стыдно за своё вчерашнее поведение. Она и правда воспринимала Егора шаблонно. И он ее действительно раздражал своим поведением. Вот только она подумать не могла, что он далеко не мачо, а закомплексованный мальчишка, тело которого выросло, который сам вырос и добился небывалых высот, а душа так и осталась душой маленького человека.
– Занятно, – протянула она. – Но я ведь вообще в любовь не верю. Поэтому сложно мне что-то тебе сказать. Для меня это всего 6 букв без смысла.
– Расскажешь мне о себе? – попросил Егор.
– Расскажу, конечно. А как звали ту девушку, твою любовь?
– Юля. Ее звали Юля.
– Ты до сих пор влюблен в неё?
– Нет, наверное. Это скорее, просто недостижимая цель. Знаешь, как банка варенья, которую родители запрещают есть, потому что она для гостей. И ты вроде и сладкое не любишь, но хочешь ложечку именно из этой банки. И нет ее уже, этой банки. И есть куча других банок с джемами, мармеладом, повидлом. А ты постоянно возвращаешься мыслями именно к той банке, последней, недоступной тебе. Единственной, которой больше тебе не попробовать никогда.
– Романтично звучит, – улыбнулась Лена.
– Скорее трагично.
– Так что там в твоей жизни?
– В моей? Ничего. Ровным счетом ничего. Никаких банок варенья. Хочешь, я помассирую твою шею и спину? Болит? – спросила Лена с заботой.
– Болит, – ответил он.
– Ну, пошли. Посуду только закинь в умывальник.
Егор помыл свою тарелку и пошёл за Леной.
– Ложись на пол. Я сейчас сотворю чудо.
– Курсы массажа? Сертификаты? – ухмыльнулся Егор.
– Нет. Скрытые таланты и желание причинить боль, – улыбнулась Лена в ответ.
– А ты жестокая.
– Так мир тоже не пирог.
– Я заметил, что ты часто делаешь отсылки к еде. Какие-то проблемы?
– Хочешь об этом поговорить?
– Хочу влюбиться в тебя. – ответил Егор, – А пока с этим большие сложности.