Страница 38 из 101
– Знаешь, мы ведь с тобой две поломанные куклы, – внезапно сказала Лена, – ты растёшь с комплексом маленького мальчика в нереально большом теле и с нереальными возможностями, а я. Меня просто сломали. Некому было защитить. Не на кого положиться. У меня корона под потолок. Я все сама привыкла делать. Ко мне не подойти на пушечный выстрел даже с благими намерениями. Я боюсь людей. А ты боишься свою Юлю. Отказа боишься. Понимаешь, какая глупость: актёр, который боится отказа?
Лена хохотнула, а Егор продолжал идти молча. Он думал над ее словами.
– Дело ведь не в Юле. А в том, что ты сделал из неё знамя своей жизни. И носишь у сердца в кармане. И оправдываешь ей все на свете. И победы, и неудачи. Да, Юля помогла определить твою жизнь, если ты сам этого хотел. Я имею в виду быть артистом ты хотел? Или это тоже ради неё? А тебе совсем не нравится?
Егор тихо произнёс:
– Хотел. Сразу, чтобы заметила. Потом уже втянулся.
Лена кивнула.
– Я тебе правда говорю, Юля – обычная женщина. Девушка, девочка. Ей плевать на тебя было в школе. И сейчас у неё своя жизнь. Не потому, что ты плохой. Ну просто пойми, бывает так. Кошка не влюбляется в собаку. Она не влюбилась в тебя школьника. Она нашла своего мужика для себя. А ты, наконец, перестань делать что-то не для себя. Жизнь ведь одна. Живи ее! Ради своих целей. Повесь уже свою Юлю, я имею в виду знамя, в шкаф. И оставь в воспоминаниях как человека, который тебе помог. Стать тем, кем ты стал. Вырасти ты уже наконец! Ты не мальчик. Делай то, что любишь, испытывай то, что хочешь, и запомни, ты – крутой. Что бы не говорил Великий. На твоём месте ты, а не кто-то другой. Это твоя победа. Всего, чего ты добился, может и ради неё, ты сделал сам. Своими актерскими руками, талантом и головой. И может быть, красивой задницей.
– А что делать с твоей короной? – наконец, спросил Егор.
– Ее бы к твоему знамени пристроить. По-хорошему. Но я не знаю, как…Тебя когда-нибудь любили?
– Родители, да, мне кажется, любили. Хотя много всего было в жизни. Скандалили, я из дома убегал. А потом мама болела, сильно. Я так испугался. Бегал по всей Москве в поисках лучших врачей. Нашёл. Но не сильно это помогло. Знаешь, не выходит никогда почему-то так, чтобы кругом счастье лилось рекой. Обязательно в лужу горя вступишь. А то и хлебнёшь по полной.
– Мне страшно, потому что вокруг меня таких луж почему-то много. И людей, придурков. Полных.
– Я тоже придурок?
– Ты? Уже нет. Ты хороший. Но поломанный. Надо чинить.
Егор взял Лену за руку.
– Знаешь, я думал, что наш Великий – Карабас-Барабас, а теперь ловлю себя на мысли, что он скорее Папа Карло.
Лена улыбнулась.
– Возможно, так и есть. – произнесла она и крепче сжала его руку в своей руке.
– А ты и правда подожгла тот дом? – спросил Егор с опаской.
– Правда, – спокойно ответила Лена.
– Ну ты и рисковая девочка, – улыбнулся Егор.
– Мне просто терять было нечего.
– Ну, в тюрьме ты бы думала по-другому.
– Тот, кто меня обидел, вообще про тюрьму не думал, так что мне все равно. Конечно, я поступила плохо, но меня никто не защитил. Никто. Всем плевать было на то, что со мной случилось. Кстати, на того пацана тоже всем плевать. Такой мир. И наши с ним взаиморасчеты.
Егор молча кивнул. Это и правда не его дело.
– Знаешь, – продолжила Лена, – я ведь не дам себя в обиду. Когда-то я решила, что если любить меня некому и защищать тоже, то у меня всегда буду я сама. Глупо, но я маму в такие минуты вспоминаю. Вернее, думаю о ней. И если у меня нет мамы официально, то почему бы мне самой не исполнять ее функции?
– То есть ты сама для себя мама?
– Ну типа того, – рассмеялась Лена.
– Здорово, теща и жена в одном флаконе. Милая, ты никогда не выйдешь замуж, – улыбнулся Егор.
– Я не уверена, захочу ли я когда-нибудь туда. За тот самый замуж.
– Тогда я беру свои слова обратно. Женщина, которая не хочет замуж – это почти единорог. Я думаю, многие мечтают обладать таким чудесным созданием.
– Нет уж, спасибо. Что-то ты много болтаешь, может, поедим чего-нибудь?
– Не знаю, как тебе, а мне уютно вот так идти. Знаешь, ты интересный собеседник.
– Ты тоже ничего, – ответила Лена, – вполне себе человек, хоть и с яйцами.
Егор округлил глаза, а потом рассмеялся.
– Ты мне нравишься. И кофе у тебя отличный.
– Тогда пойдём пить мой фирменный кофе и репетировать. Мне кажется, у нас есть сдвиги.
– Тебе кажется? – передразнил ее Егор, а потом обнял и поцеловал. Но не так, как в первый день знакомства, а аккуратно, слегка касаясь ее виска.
– Ладно, я почти уверена, – прошептала Лена и ответила на поцелуй, но уже в губы.
***
Весь день они усердно репетировали, но то и дело их творческие порывы прерывались человеческими разговорами.
Дамбу прорвало.
Они больше не стеснялись задавать друг другу вопросы и спрашивать о чувствах. О тех, что когда-то испытывали. О тех, которые им придётся пережить на съемках. Они разговаривали и смеялись. Они изучали друг друга. Не с помощью прикосновений, как тогда, в самом начале. А с помощью чего-то более крепкого, склеивающего как суперклей. Откровения души. Вот как это все называлось.
Лена не была больше жертвой насилия рядом с ним. Она была женщиной, которая сумела за себя постоять. Женщиной с конкретным запросом и мечтой. Она хотела узнать, что такое любовь. Она стала Той, что нуждается в защите, не потому, что сама не может за себя постоять, а потому что хочет быть счастливой и иногда слабой.
При этом Лена сама научилась утешать Егора. Нашла самые важные слова, которые нужны каждому человеку, чтобы вырасти. «Ты справишься, потому что ты молодец». Просто молодец. Без всяких «потому что».
Егор больше не был маленьким мальчиком. Он должен был быть настоящим мужчиной рядом с той, которую когда-то жестоко обидели. Обидели гораздо жёстче, чем его. И он чувствовал, как расправляются его плечи, как легкие наполняются воздухом, как он физически ощущает новые возможности своего тела, своего таланта. Потому что чувствует, что его цель – ни чтобы его любили, заметили и оценили. Его потребность другая. Захватить мир. Уничтожить всех драконов, оседлать коня и победить. Не затем, чтобы выделиться. Чтобы сорвать овации. Или чтобы влюбить в себя главную принцессу. А потому что он – победитель. А победители по-другому не умеют.