Страница 23 из 101
– Поступил в мед. Кстати, не так-то уж легко и не с первого раза. Пришлось медбратом поработать. Но не жалею. Вот где настоящая жизнь, где мечты о великой профессии разбиваются о реальность. Когда видишь все не просто изнутри, а с самого дна. Но у меня же был закон – страшно – иди в страх. Короче, я говорил уже, что у меня три сестры?
Лера кивнула.
– Так вот, с детства я рос с женщинами. И не просто с женщинами, а которые меня любили. Я хоть и младший был, но знаешь, как хотелось быть героем для них? Мы не очень-то хорошо жили. Было время, когда нас мамина работа в буквальном смысле кормила. А папа ходил мрачнее тучи. Но как-то принято было поддерживать, что ли. Семья у нас, конечно, потрясающая. Даже не знаю, почему так вышло. Заслуга мамы, думаю. Хотя все мы старались. Короче. Сестра старшая – забеременела. Долгожданный ребенок, а умер почти сразу после рождения. Врачебная ошибка, я был в этом уверен, но конечно, кто так напишет в карточке? Естественный отбор. Стандартные фразы.
Я видел ее горе, я чувствовал, как это горе расползается по нашей семье, как топит ее. А у меня три сестры и мама. Короче, я долго не думал, когда выбирал направление. Знаешь, сколько женщин страдают по женской линии? А вопрос родов и беременности – это очень острая проблема для многих. Онкология женская – риски колоссальные. Это все мои страхи. Мои страхи, которые не просто пугали, а ужасали. Так что я захотел посмотреть им в лицо. Мне это нужно было. Пацан, конечно, идейный. Но не ошибся.
– Ого.
– Ага. Ну, плюс я еще женщин всегда боялся. Других, не своих родных, я имею в виду. В школе-то я был мальчиком, который после прививки в штаны напрудил. Сама понимаешь, где я и где мачо. Так что гинеколог – это еще и возможность посмотреть страхам не только в лицо, но и ниже. Там оказалось не страшно, сразу тебе скажу. Вполне себе нормально.
Лера прыснула.
– А как твоя семья? Сестра родила?
– Нормально. Сестры все замужем. Дети. Старшая сестра, Марина, она взяла ребенка из детдома. Она этого хотела. И муж поддержал. Пацан скоро в школу пойдет. Не скажу, что ей легко. Но кто сказал, что легко – это счастливо? Иногда счастье не в легкости, но в простоте.
– Ты не разочаровался в своей работе? Я знаю, что врачи быстро выгорают.
– Знаешь, бывает, очень устаю. Очень. Особенно когда сложные роды или вообще, все идет не так. А потом вижу, как дети появляются на свет. И это очень бодрит. Нет, не тем, о чем ты могла подумать. Дети – они ведь приходят в этот мир чистыми, абсолютно не зная, что их ждет. Они орут от страха. От страха, потому что сама жизнь выплюнула их из привычного и теплого маминого живота. Но потом оказывается, что то, что страшно – это ворота в жизнь. Это и есть сама жизнь, самое интересное в жизни – это вот этот путь, который открывается перед тобой после самого тяжелого испытания – рождения. Каждый день вижу это. И понимаю, что все не зря. Все правильно. А у тебя как с детскими планами? Свершились?
Лера посмотрела ему прямо в глаза и ответила:
– Нет, Юра. Я облажалась по полной.
***
– Дочь, ты что там делаешь, заканчивай, пора садиться за уроки, – мамин голос был уставшим и очень холодным. Лера это очень не любила.
– Мам, я только доиграю, – рискнула она.
– Ну уж нет! Никаких доиграю. Ты что, хочешь стать дворником? Подъезды мыть по ночам?
– Мам, а ты плохо училась, поэтому моешь подъезды?
– Нет, дорогая. Я училась очень хорошо, но твой папочка от нас ушел и пропал. Не нужны мы ему оказались. Поэтому я берусь за любую работу и за подъезды в том числе. А тебе хочу только лучшего – так что садись давай и делай уроки. Не зли меня. Ты же умница.
Лера не любила делать уроки. Особенно она терпеть не могла математику. Все эти цифры и числа, от которых у нее кружилась голова. Но и дворником она быть точно не хотела. Зато очень хотела помочь маме не уставать. Не взваливать на себя все, что только можно. В отличие от уроков, маму Лера очень любила и видела, как ей сложно: мама очень старалась, чтобы у дочки было все.
Лере очень нравилось готовить. Это то, в чем Лера чувствовала свою радость. Первые «чудеса в горшочке» она приготовила в семь лет, когда мама ушла на работу и рассказала своей девочке, как сварить суп. Вот она и сварила, только не в кастрюле, а в старой духовке. И не суп, а рагу «чудеса в горшочках» по рецепту из потрепанной желтой газеты, которая была скомкана и утрамбована в ее сапожки. Лере очень понравилось название – «чудеса в горшочке». И так хотелось хоть какого-то чуда для мамы. Она чувствовала себя невероятно крутой на кухне, когда орудовала большим ножом, чистила овощи и нарезала их на ровные квадраты. Необыкновенная магия. Когда мама увидела и попробовала результат ее трудов – она притянула Леру к себе, обняла и поцеловала. Глаза ее сияли.
– Моя ты умница, – только и сказала она девочке.
Лера в принципе во всем была умницей. Хоть и не любила учиться, но все равно старалась. Чтобы не огорчать маму, и чтобы не стать дворником.
Когда пришло время выбирать вуз – она пошла в «хлебную» профессию. К сожалению, не туда, где хлеб пекут. Возможно, там бы она и нашла свое счастье. Но нет. Она пошла работать с цифрами, с базами информации. Ненавидела с самого начала всю эту рутину. Но преодолевала себя.
Сейчас она сидела на лавке рядом с бородатым гинекологом и думала о том, что ей тоже не было легко. Ни одного дня в своей профессии легко не было. Она постоянно делала над собой усилия и росла по карьерной лестнице. Да, научилась зарабатывать. Да, стала хорошо есть, смогла обеспечивать мать и свои «хотелки». Но она не то, чтобы выгорела. Она опустела. Никакого смысла в ее росте не было. Никакой радости от повышения или каких-то преодолений себя. Юра шел туда, где страхи. Лера шла туда, где деньги и не было возможности стать дворником. Но и ее желаний там вообще не было.
Деньги есть, все есть, а ее нет. Уж лучше быть дворником.
– Ты чего зависла? – спросил Леру Юра.
– Знаешь, Юра, я неудачница. Я все пропустила в своей жизни.
– В смысле?
– Ну вот ты, да? Любишь свою работу. Ты интересно живешь? Как ты умудряешься в куче мусора в речушке видеть красоту?
Юра посмотрел на нее как на дуру.
– В смысле умудряюсь? Красиво же!
– Мне не красиво. Моя жизнь – комок пресного хлеба. У меня ничего нет, и я сейчас ищу кого-нибудь, кто бы спас меня. Кто бы помог выбраться из этого тупика. А нахожу только тех, кто заводит меня глубже.
– Ты сейчас обо мне?
– Нет, Юра. Не о тебе.