Лишний

«Я замечал иногда, что мое настроение как-то странно меняется, хотя вокруг, вроде бы ничего не происходило. Думал, может гормоны или еще что, например, я пришел проситься перевестись на работе в другой цех, а потом понял, что в принципе мне и тут неплохо».

«Чаёк поди пил?»

«Да, чай или воду, но точно помню, что пил».

Так или иначе это выбор без выбора, на Сомне в итоге сидят все… почти все».

«А Лала?»

Борис - «Поразмысли! Сам как думаешь?»

«Мне иногда казалось, что на ее лице проскальзывали и грусть и скорбь… Подожди-ка!»

Борис медленно закивал головой.

«Ручей?»

Борис: «Именно, она знала про воду и давно уже была чистой, благодаря тому, что источник у нее был свой собственный».

«Поразительно, но может ли так быть, что ее за это и убили?»

«Здесь может быть всё, что угодно, с виду государство дает понять, что Сомна - это дело добровольное, на деле тайными путями они убирают людей, давят недовольных, как в Орлее».

Точно, а я все думаю, откуда мне твое лицо знакомо, так ты же и у Лал…» - он закрыл рукой свой рот.

«Был, но я ничего не делал. Я ушел раньше и ошарашен точно так же, как и ты. Посуди сам, пришел бы ли я к тебе сейчас и стал бы разговаривать? Лала была моим другом, более того, моим соратником в борьбе за людей».

«В борьбе за людей?»

«Да, мы - группа повстанческого сопротивления, мы хотим освободить наш народ от оков Сомны!»

«Как?»

«Мы хотим взорвать завод по производству препарата!»

«Но разве уничтоженный завод хоть как-то повлияет на ситуацию? Разве не построят новый? Разве нет запасов?»

«Вопросы хорошие, но факт в том, производство встанет на какое-то время, это будет означать, что цепочка будет нарушена! Да, не для всех, но для огромного количества людей, вода перестанет быть отравленной на какое-то время. Будут сбои с поставками. Это шанс на то, чтобы дать людям прозреть, шанс понять, что они живут в своих фантазиях».

«Но что их ждет без этих фантазий?»

«Надежда на будущее».

«Как-то смутно все это звучит».

«Смотри, на какое-то время люди прозреют и зададутся вопросами, а почему я так живу? А где улучшения? А кто виноват в том, что творится вокруг? Это будут не разовые случаи, когда один два человека не успевают принять препарат, это будет толпа недовольных, а, как говорится: «Ручьи сольются — реки, люди соединятся — сила»».

«И всё? Всё, что у вас есть - это предположение о том, что люди выйдут из неги и решат остаться в реальности?»

«Другого плана у нас нет. Вполне вероятно, что завод уже не сможет восстановиться и людям просто придется принять свою новую реальность!»

«В сущности, ты мне предлагаешь терроризм, не так ли?»

«Я предлагаю тебе бороться за народ!»

«Да это даже не мой народ!»

«Зато Лала была твоим другом! А дружба намного крепче скрепы».

«Я не могу, я не убийца».

«А люди, которые умирают от Сомны, они твоей жалости не заслуживают? Они не просят внутри тебя отмщения?»

«Из-за Сомны?»

Борис протяжно: «Пееееена, Владимир, пееееена!»

«Значит, это правда? Значит, это не из-за климата?»

«Какого к черту климата? Ну бывают тут смоги, от этого еще никто в таких количествах не умирал! А до всего этого у нас вообще был морской воздух, сюда детей на лечение отправляли».

«Пожалуйста, не кричи, я тоже об этом думал, но сомневался и сомневаюсь, доказательств нет».

Борис: «Я - подтверждение твоим мыслям, мы это знаем наверняка, препарат не так безопасен, как всем нам втирают провластные рожи».

«Но убийство сотрудников завода…Да и вообще, почему я? Разве ты сам не можешь?»

«Нет, не могу, на завод устраивают исключительно иностранцев, которые ни выехать не могут, ни связями здесь не обросли».

«Ах, вот, почему я…»

«Уж точно не из-за того, что какой-то там уникальный, хотя с этой стороны ты и правда уникален».

«В каком плане?»

«Лала, как и все остальные, общались с приезжими, приглядывали за ними, изучали, смотрели, садятся ли они на препарат».

«Лала меня изучала? Никогда бы не подумал».

«На то она и агент, чтобы никто ничего не заподозрил. Вариантов и так было немного, но с течением времени они все сошли на нет. Ты единственный, кто удержался и по доброй воле не отправился под эмоциональную лоботомию».

«Похоже, ваш последний вариант срывается прямо сейчас, извини!»

«Жаль. - Борис встал и подошел к двери, потом развернулся и протянул листок, на котором было что-то написано ручкой. - Вот адрес, когда будешь готов, приходи, спроси Александра Сергеевича, тебе подскажут. Адрес запомни, листок уничтожь. До встречи».

«Прощай».

Женя все это время гуляла по городу, эффект Сомны спадал и она постепенно осознавала тот ужас, который она увидела в комнате Лалы. Ее вырвало, затем еще раз. Вытерев рот рукавом она присела на скамейку.  В голове крутились картинки с трупом их подруги, обезумевшие глаза Владимира, которые мечутся в поисках поддержи, но самое страшное - она видела себя, ту, которая безучастно стояла и не понимала, почему Владимир так остро на все реагирует. Руки и ноги сковало оцепенение, лишь мозг продолжал накручивать и демонстрировать чудовищные кадры. Боль пронизывала всё нутро, хотелось кричать, но она сдерживала себя и от этого было все больней. Вспомнив о супер-таблетке, которая у нее была с собой, той самой, которую ей под грифом «Секретно» вручил Александр, она достала и проглотила ее. «Зачем винить себя за то, что не хочешь чувствовать боль?» - Подумала она спустя пару минут.

На цыпочках она зашла в комнату, свет уже был погашен, Владимир крепко спал и даже не открыл глаза, когда она вошла. «Ну и хорошо, что спит, завтра будет новый день, всё наладится» - сказала Женя сама себе.

Утром Владимир открыл сонные глаза, опухшие от вчерашних слез. Повернувшись, он увидел спящую на боку Женю, которая лицом была повернута в сторону двери. Он взял ее за плечо со словами: «Просыпайся, нам на работу надо». Женя никак не отреагировала. Он перевернул ее на спину. Бледное лицо со стеклянными глазами, смотревшими в потолок. «Женя! - закричал Владимир. - Очнись, пожалуйста, не умирай, нет! Как я без тебя? За что ты так со мной? Нет, пожалуйста! Очнись! Ты не имеешь право бросать меня! Только не так. Пожалуйста!» Она уже не дышала, в уголках губ виднелась пена. Он прижал ее тело к себе, проклиная всё и всех, крича в никуда обидные слова в адрес бога. Когда силы кончились, он лег на спину, взял ее за руку и просто лежал, уставившись вверх. «Скорая? - думал он. - Уже поздно. Всё поздно».