Лишний

«В одном ты прав, они не осознают, что сейчас их убьют, но им плохо от того, что их открывают от коллектива, что  ведут куда-то».

Иваныч передразнил: «Ведут куда-то»

«С кем я говорю?  Надо было с ней общаться, больше проку бы было». Когда он закрепил корову, ножи сделали свое дело, бездыханное тело осело на пол. В полу были специальные отверстия, через которые стекала лишняя кровь, дабы не размазывать ее тряпками по полу во время уборки. Владимир взял веник и согнал ручейки к отверстиям. Иваныч ушел за помощью на погрузку туши. Глаза у коровы почему-то не закрылись, Владимир руками прикрыл ей веки и начал гладить по голове. Слезы покатились по его глазам, все это воистину слишком тяжело, люди из города не осознают и не объединяют картину, которая сейчас разыгрывалась перед ним, с куском мяса в пластиковом пакете из магазина. Так человечество притворятся в своей нежестокости. Скорее всего, это защитный механизм, мы не ассоциируем убийство с красивой упаковкой. Здесь же, который день Владимир воочию наблюдал, откуда именно берется мясо в морозильных камерах супермаркетов. Он думал, что больше так не сможет и что, возможно, ему нужно перевестись хотя бы в доильный цех. А лучше и вовсе в какие-нибудь пастухи, подальше от этой кровожадности.

Иваныч вернулся с напарником и они начали грузить тушу.

Владимир: «Иваныч, а я могу работать в другом цеху?»

«Я что, не нравлюсь тебе?»

Не нравишься, но еще больше мне не нравится эта работа, эта грязь, кровь».

Иваныч пытавшийся поднять тушу, резко отпустил ее и она рухнула: «Сходи к бригадиру, если он добро даст, то хоть в доильный цех».

«Так я пойду?»

«Иди, иди, не мешайся. Если его нет, значит на обходе, обожди у двери».

Владимир перешел двор и поднялся по лестнице, дверь была заперта, сзади раздался голос бригадира: «Кто там ломится, пока дома никого нет?»

 «Это я. Хотел попроситься на другую работу».

Бригадир: «Вот это номер у нас тут тебе что, биржа труда? Что дают, то бери!»

Владимир продолжил настаивать: «Вот я и спрашиваю, а могут ли дать что-нибудь другое?»

«Заходи, я как раз чаю заварил» - сказал бригадир и отпер дверь.

 «Да мне же работать…» - он не успел договорить.

«Зайди, говорю!» - сказал бригадир, отпирая дверь.

Через пять минут они уже сидели и пили чай. «Хорошо тут у него», - думал Владимир.

Бригадир развалился по-царски за своим местом: «Рассказывай, что смущает?»

Владимир решил не таить своих ощущений и вывалил все, что почувствовал сегодня после очередного забоя животного.

 «Дело ясное, работа не из легких, что физически, что эмоционально, конечно, перевести тебя можно, но решит ли это твою проблему? Вряд ли!»

«Почему?»

«Такое не забывается, глаза, что ты видел - они теперь навсегда с тобой, это как пить дать, единственное решение, чтоб ты мог с ними сосуществовать, ты сам и отвергаешь».

«Мне уже кажется, что я преувеличиваю свое плачевное состояние!»

Бригадир пропустил мимо ушей фразу и продолжил: «Конечно, это же был шок, нужно сначала от шока отойти, а уже после принимать решение, ты иди пока на хоздвор, я скажу Иванычу, что отпустил тебя, а завтра со свежей головой уже и решишь».

Владимир приободрился: «Не знаю, на счет завтра, но сегодня я бы не отказался остаться! Да, это печально, но такова жизнь, в конце концов, людям нужно что-то есть».

Бригадир прищурился: «Правильно мыслишь, Володя, допивай, да иди на хоздвор, там сегодня как раз лишние руки не помещают».

На хоздворе обстановка была менее гнетущая. Там ужасно воняло, но этот запах не имел ничего общего с запахом смерти. Даже деятельность была более разнообразная - заготовка кормов для скотины, уборка за животными, там же сколачивали загоны, чинили то, что могли и просто проводили большую часть времени на улице, слоняясь от квеста к квесту.                 Коллектив был явно более сплоченный, потому что в одной из построек смогли поселить курицу, о которой никто из посторонних не знал, Владимиру об этом не рассказали, конечно, он был новенький, но когда после куриного крика, спустя время, на перерыве кто-то притащил вареные яйца, все само собой встало на свои места. Вернувшись с перерыва, работники обнаружили, что кто-то хозяйничал прямо посреди их территории, старший подошел и спросил: «В чем здесь дело?» Мужчина в черных солнечных очках ответил что-то, но старший работник не смог понять, повернулся к коллективу и спросил: «Кто здесь языки знает?" Владимир поднял руку: «Ну, я некоторые понимаю».

Старший: «Иди, может поймешь чего».

Иностранец выжидательно присвистнул, Владимир подошел, ему тут же бросили: «Estamos filmando un documental aquí!»

Старший: «Ну, понял чего?»

Владимир: «Они здесь снимают документальный фильм».

Старший: «А язык? Язык какой?»

Владимир: «Испанский, судя по всему».

«Разрешил-то им кто?»

«Я на таком уровне не разговариваю».

Старший: «Эх, ты, чего тогда руку тянул, садись, два!»

Тут появился бригадир : «Я разрешил, приказ сверху, пояснений не дали».

Старший: «А работать нам как? Пока тут эти киношники шныряют!»

Бригадир: «Да они все равно не бум-бум, наверняка, этих, как его там, фажей наляпают, да нашим отдадут на учебные материалы».

Владимир поправил: «Футажей».

«Поучи еще меня нет. В общем, так, братва, отставить роптать, слушай мою команду - работаем, будто здесь никого нет, если просят помощи, оказываем, не стесняемся».

Старший: «Так как же они попросят? Они ж не бельмеса на нашем».

Бригадир схватился за голову: «Как? А переводчик где? С ними же был!»

Переводчик, застегивая штаны,: «Я здесь, дико извиняюсь, прихватило».

«Ну вот и разобрались!» - удовлетворенно сказал бригадир.

За остаток дня Владимир познакомился с вилами и сеном, сбил пару ограждений для коров, и в целом, остался доволен место, не смотря на то, что всего в паре метров разделывали туши животных. К тому же, приятных ощущений добавила съемочная группа, которая хоть и снимала людей исподтишка, рядом с иностранцами ощущалась некая значимость собственного труда, можно даже сказать, признание. Вечером, выйдя с предприятия, он увидел Женю, Лалы еще не было.

Владимир поинтересовался: «Как прошел твой день?»

«Сложно в этом признаться, но, вроде бы, отлично» - ответила Женя.

«Руки не болят?»

Женя посмотрела на ладони, на которых уже начали формироваться мозоли: «Болят, но это рабочая боль, которая скоро пройдет».

«Мне нравится твой оптимизм, а где Лала?»