Лишний

Заказы делались в широком окне, в котором можно было увидеть печь, огромный котел и мужчину-повара. Подойдя к кулинарному шефу, Руслан начал говорить на местном языке, иногда странно посматривая на троих, если точнее, посматривал он на Женю, больше всех задерживая на ней взгляд. Они оба посмеивались и Женя начала ловить на себе и взгляд повара тоже. Все трое чувствовали, что может случиться что-то плохое, но никто из них не понимал, что именно. Владимир не стал говорить о том, что случилось ночью, но решил подстелить соломку: «Ребята, пожалуйста, давайте откажемся от еды и не будем ничего есть».

Дмитрий удивился: «Да как не будем? Есть-то хочется».

Женя поддержала Владимира: «Хочется, но если честно, страшновато! У меня странное предчувствие, даже мурашки по коже пошли».

Владимир нервно теребил край ковра: «Если играть по крупному, давайте разделим то, что будет на столе».

«Как это?»

 «Каждый будет есть только одно блюдо или одну единицу, например, ты будешь есть только хлеб, Женя будет есть только суп, я буду только пить компот».

Женя посмотрела в сторону кухни:  «А если нам просто принесут одну кастрюлю?»

«Тогда один из нас должен отказаться от приема пищи».

«В прошлый раз твоя интуиция нас не подвела, в этот и моя бьет тревогу, давайте я ничего не буду есть» - согласилась Женя.

Владимир отказался: «Нет, это должен быть я или Дмитрий, если мы оба выйдем из строя, с тобой могут сделать что угодно».

Дмитрий вздохнул: «Хорошо, давайте я!»

Через секунду появился Руслан, он принес поднос, на котором стоял чан с супом, ломтики хлеба и какой-то кувшин с молочным питьевым продуктом, наверняка, местного производства.

Руслан улыбнулся: «Кушайте, пожалуйста».

Владимир только сейчас понял, что совершил ошибку, если допустить, что Руслан что-то задумал, то нужно было просто есть то, что ест он, избегая тем самым потенциальную опасность. Руслан налил себе молочный напиток из кувшина и стал наблюдать за своими гостями попивая из кружки. Владимир тут же сказал, что кушать ему особо не хочется, Дмитрий воздержался от супа, сославшись на то, что он в таком виде еду плохо переваривает, а Женя налила себе тарелочку, зачерпнула ложкой и поднесла к губам, глядя на Руслана. Руслан явно не был дураком, он быстро осознал, что именно провернула троица и что его в чем-то подозревают. Он залпом выпил остаток напитка, поставил на поднос и поднялся: «Извините, мне срочно нужно уйти».

Владимир посмотрел на него:  «А как же вокзал?»

«Вокзал? Какой вокзал? Ааа, вокзал... Появились дела, у нас тут ходит транспорт, вот, держите» - он вытащил мелочь из кармана, кинул на стол и почти бегом вылетел из столовой.

Дмитрий почесал подбородок:  «Нихрена себе». Он уже было начал вставать, когда Владимир надавил ему рукой на плечо: «Нет смысла, что ты ему скажешь? Что предъявишь?»

Женя скрутила мякиш хлеба в горошину: «Давайте хотя бы у повара спросим, он же готовил».

Они подошли к окошку с кастрюлей супа: «Что в супе?»

Повар мотал головой и говорил что-то на своем, не понимая или делая вид, что не понимал. Диалог с ним не строился, в конце концов Дмитрий сказал: «Надо хотя бы в полицию заявить», - и когда они направились к выходу, повар рявкнул: «Молчать - значит жить. Кто вам верить? Кто ты?»

Отвечать ему никто не решился, на улице первым заговорил Дмитрий: «Интересно, где здесь ближайшее отделение?»

Владимир положил руку на лоб: «Мы туда не идем».

«Как это?»

«А кто мы здесь? Подумай хорошенько, прежде, чем пойти куда-то. Откуда мы? Они местные, их будут покрывать местные, у нас… у нас вполне вероятно даже паспорта больше не имеют никакой валидности, мы бесправные тени, которые могут лавировать среди других и надеяться на то, что с ними ничего не случится».

Женя затряслась: «И что нам теперь просто молчать и забыть про это?»

«А что ты хочешь предъявить? Повар уже наверняка вылизал и кастрюлю для супа, нас там не было, он нас не видел, даже если там где-то на углу стоит камера, максимум, что мы докажем, что местный любезно нас пригласил поесть, оплатил счет, а мы выдумали эту историю ради непонятно чего».

Дмитрий сделал обиженное лицо: «Да это из-за тебя мы здесь, из-за тебя мы стали бесправными и чужими».

«А лучше родными, но мертвыми?»

Женя помрачнела: «Успокойтесь, пожалуйста, нам нужно держаться вместе».

Владимир произнес на выдохе: «Раз-два-три-четыре-пять».

Дмитрий успокоился: «Ладно, может ты и прав, может это лишь добавит проблем, просто бесит, прямо под носом».

«Понимаю и если бы верил хотя бы толику в возможность иного исхода, первым бы искал отделение».

«А маньяк-то ничего, добрый, даже на дорожку денег оставил».

«Ночью он принюхивался».

«Принюхивался?»

«Расскажу по дороге, кажется, я забыл там ключ, подождите меня здесь».

Женя покосилась на здание из которого они вышли: «Какой ключ?»

На вопрос Владимир не ответил, он открыл дверь и скрылся. Женя и Дмитрий переглянулись. Через две минуты Владимир вышел.

«И что ты там делал?»

«Оставил честный отзыв».

Женя спросила: «Он жив?»

«А чего ему будет, я его даже не видел. Ладно, в какую нам там сторону?»

«Мы здесь первый раз, как и ты».

Владимир поздоровался с прохожим и узнал, что на 91 автобусе можно доехать до самого вокзала, где стоял их автомобиль. Загрузившись и заняв стоячие места в самом хвосте, Дмитрий решил прояснить: «Так что на счет принюхивания?»

«Ночью Руслан выходил на террасу и сидел рядом с нами».

«Сидел? В смысле? Он же в туалет выходил».

«Я вернулся из толчка и не успел уснуть, он вошел, взял стул, сел рядом с нами, закурил и смотрел на нас, теперь мне думается, что смотрел он больше на Женю».

«И ты ничего не сделал?»

«Сделал, я пнул тебя локтем специально, чтобы вызвать незапланированную реакцию».

Женя вступила в диалог: «А спросить Руслана о том, что он здесь делает, ты не решился?»

 «Достаточно было того, что я не спал всю ночь и бдел за вами. А так, что можно было сделать? Мы были в чужом доме, я не до конца понимал, что вообще происходит. Картинка сложилась полностью только в столовой, но и там были сомнения, поэтому я решил проверить теорию».

Дмитрий приложился носом к стеклу: «Фига ты теоретик, в следующий раз держи в курсе, он мог бы взять топор и просто порубить нас».

«Мог бы, кто-то бы вероятно даже выжил, потому в сущности, плохой исход был одинаков, еще раз повторюсь - я не спал ночью, я следил».