Лишний

Павел Евгеньевич продолжил: «Поясняю, для того, чтобы перевести все документы и базы, которые у нас есть здесь, в архивах, потребуется в районе месяца. Понятно дело, это не доверят абы кому, для этого есть специальные люди, которые будут отвечать за сохранность важных данных. Пока они здесь всё соберут, да так, чтобы потом не запутаться, пока путь, то да сё, у всех вас будет зарплата, все вы сможете подготовиться к переезду, отдохнуть, уладить какие-то дела незавершенные, если таковые у кого имеются».

Информацию о внеплановом отпуске, который будет оплачиваемым люди восприняли намного более благодушно и мысль о переезде быстро сменилась некоторым ощущением почти всеобщего ликования. Хитрый психологический прием почти всегда срабатывал. Владимир тут же вспомнил поездку на теплоходе по городу Калинин, суть была в следующем, сорокаминутная прогулка начиналась с каких-то кустов, болот, голых целлюлитных задниц бабулек на пляже, труб предприятий, которые коптят небо, в общем, за такое платить стыдно, но показывать сорок минут по реке просто больше нечего. Когда от поездки оставалось минут десять, теплоход начинал плыть в то место, где с водной глади, рассекаемой кораблем, действительно можно было узреть что-то интересное. Старинные дома, издалека выглядевшие достаточно ухоженными, в этом месте даже снимали кино, типа «Статский Советник», выдавая провинциальный городок за Санкт-Петербург, по другую сторону находились дома местной элиты, которые проигрывали тому, что на левом берегу, но были не менее необычными, был даже кусок набережной, которую попытались привести в божеский вид. Тактика сводилась к тому, что гости города в итоге уходили с впечатлениями последних мгновений, которые и правда дарили нечто приятное глазу, а мозг автоматически отталкивал три четверти поездки по импровизированному болоту. В этом зале сработал похожий принцип: «Эй, ребят, сейчас вас накормят гвнм, а потом всем по куску тортика» - «Ураааа, тортик».

Пока все шушукались, Владимир думал о том, что ему теперь делать, Москва стала убежищем, подходящим под ощущения этого времени, особого желания тащиться на Алтай не было, где это вообще? Там хотя бы есть унитазы? Единственное, что было на слуху у всех про Алтай - это природа, горы, голубые озера и возможное наличие там секретных бомбоубежищ. Ходила такая теория некоторое время назад, которую активно распространяли в тырнетах, мол, именно в этом регионе находятся специальные помещения для высшего руководства страны на случай ядерного кризиса. Скорее всего, эта информация была полным бредом, но из-за абсурдности вещи в голове почему-то задерживаются намного проще, чем то, что действительно стоило бы выучить.

Уже на крыльце Владимира догнал Дмитрий, он окликнул его еще издали, подбежал и немного нагнулся, чтобы отдышаться, доставая попутно сигарету из кармана.

«А я думал, это Павлу Евгеньевичу не мешает спортом заняться» - пошутил Владимир.

«Да я просто не выспался, всю ночь снилось, как меня увольняют!»

«В сущности так оно и есть».

«Да лучше уж на Алтай, чем на панель!»

«Значит, планируешь согласиться?»

Дмитрий ответил: «А что поделать? Я - птица вольная, куда скажут, туда свободно и полечу, а ты что думаешь?»

 «Думаю, нужно посовещаться с Женей»

«Ишь, какие мы важные: «Посовещаться»»,  - и продолжил: «Напишешь тогда, чтоб знать, смогу ли я там анонимные жалобы оформлять, дабы начальству икалось».

«А то как же! Ты, кстати, как туда, если что, добираться будешь?»

«На своей ласточке»

«У тебя свой скоростной поезд?»

«Лучше, у меня свое не очень скоростное ведро»

Владимир спросил с серьезным лицом: «А чего ж ты на метро, коли есть свое ведро?»

«Может ведрышко и есть, только хочется беречь»

«Ай да Дмитрий, ай да сукин сын» - сделал отсылку к Александру Сергеевичу Владимир.

«Почапал я, жду ответа»

«Так мы-то тебе на хвост упадем? Точнее, на ведро…»

«Может быть».

Владимир пошел в сторону своей ветки метро, Дмитрий в сторону своей, Москва утопала в осени, даря виды лучших картинных галерей, единственное, за что несуразно цеплялся глаз и что явно выбивалось на фоне городских пейзажей: повышенное количество патрулей на улицах города. Двое дежурили прямо перед знанием офиса, Владимир прошел еще минут пять и наткнулся на двух представительниц закона, которые шли навстречу ему, еще через пять минут полицейский уазик вместе с тремя пассажирами можно было наблюдать непосредственно у входа на станцию. Люди в форме, которые должны были давать ощущение правопорядка и безопасности, в итоге дарили тревогу, если они на улицах, если их больше, чем обычно, значит на то есть причины, значит что-то идет не так, но людям ничего не скажут. В прочем, это могла быть просто паранойя, ведь любой приезд значимого гостя в столицу, например, президента соседней страны, мог спровоцировать появление погон на улице, словно грибов после дождичка в солнечную погоду. Или же рядом могло идти мероприятие, требующее повышенной безопасности: турнир, концерт, что угодно. Но голова так устроена, что в первую очередь подкидывает повод для беспокойства, а потом уже требует рациональности и объяснений более приземленных и насущных категориях. Спускаясь под землю, Владимир встретил еще нескольких блюстителей правопорядка, они поднимались вверх, попутно проверяя документы у какого-то иностранного гостя.

Пассажиры вагона, похоже, тоже не оценили повышенные меры безопасности на улицах, потому что лица у сидевших не сияли довольностью. У одного дедушки вообще было карикатурное выражение, будто ребенка чем-то обидели и он корчил гримасу, дабы сказать всем вокруг, что ему что-то не нравится и с этим срочно нужно что-то делать.