Страница 7 из 52
А потом начались испытания. Токсикоз. Угроза. Больницы. Врачи. Я вся на нервах. А Юра где-то посередине. Он вроде со мной, а вроде нет его. И невозможно придраться. Все деньги, вся помощь – мне. И сидит рядом. Но не чувствую его. Нет его. Не со мной.
Роды сложные. Девочка у нас. Машенька.
Похожа на него. Даже залысины такие же. Смеюсь. Вот оно, мое счастье. Моя девочка. Моя. Девочка. Маша.
Юра берет на руки. Целует. А на глазах слезы. Реально плачет.
– Юр, миленький. Она наша. Наша, веришь?
Он молчит. Глаза мокрые. Трогает нос руками. Проводит по губам. Целует ее. И я таю. Вся таю. Вот они – дочка и Юра. Уже муж, отец. Мой, полностью мой.
Выписываемся. Идем за руку. Он несет люльку.
– Ну как ты жил без нас? – спрашиваю я.
– Скучал. Я скучал по своим девочкам, – отвечает.
И молчит. Не смотрит на меня, вышагивает тихо.
А мне почему-то грустно. Сердце сжимается. И чувствую неладное.
– Что-то случилось?
– Да нет. Ничего. Не переживай.
– Что-то с мамой?
– Да нет. Все хорошо. У мамы все хорошо. Не бери в голову. Все спокойно, – он пытается улыбнуться.
А я замираю. И мир мой замирает.
И мерещится мне в тишине его шепот:
– Свет, мне кажется, я влюбился.
Акт 4. Аня
Итак, я осталась одна. Что я чувствовала? Пустоту. Как будто из меня вынули все. До звона внутри.
Я написала смс подруге, и она позвонила.
– Ань, ну как ты? Он с концами уже, все?
– Да. Думаю, да.
– Может, мне приехать?
– Нет, Люб. Все хорошо. Я спокойна, – почти не вру.
– Ты давай там, держись. Какие твои годы, 36 – это не то, что не конец. Это только начало. Еще нарожать успеешь. Все будет хорошо.
– Да. Будет.
Я положила трубку. И выключила телефон.
Прошлась по тихой квартире. Кошак был рядом. Не отходил. Да, Кошак – наш кот. Мы так его и назвали. С фантазией не очень, но прижилось.
Я знала, что рано или поздно это случится. Правда, знала. Что он уйдет. Одна общая ошибка молодости – и его жизнь продолжается. А моя уже впритык. Все. Пустота внутри начинает выжигать. И поплакать бы, но нечем. Пусто.
Не могу сидеть. Не могу ходить. Беру мусор, сгребаю ужин туда. Котлеты, от которых тошно. Не жалко, нет. Тошно.
Выхожу из квартиры.
В подъезде жутко воняет. Капуста, моча, что-то еще такое же мерзкое. Мутит.
Подхожу к двери и натыкаюсь на коробку. Что это? Кто оставил мусор?
Блин, да там котята! Новорожденные, еще грязные, все липкие. Бросаю мусор, нагибаюсь. Четыре штуки. Вот черт! Где их мать? Твою ж налево!
Стою, жду, ищу глазами. Решаюсь выкинуть мусор. Подумать надо. Возвращаюсь – котята на месте. Одни. И кажется, уже мертвые.
Вот хрен! Хватаю коробку и несу домой. Звоню подруге:
– Есть номер ветеринара, кто сможет подъехать?
– Ты там головой не стукнулась? Совсем ку-ку? Какой ветеринар?
– Люб, вызывай на мой адрес. Я в запаре. Потом расскажу. Только сейчас. Срочно.
Беру салфетки, воду. И что дальше? Хочется материться. Матерюсь как пьяный футбольный фанат. Отборно.
Обтираю, ощупываю, смотрю – двое точно живы, а остальные непонятно. Как, блин, понять? Растираю, вытираю, верчу. Они маленькие, с сосиску, детскую. Хвосты с сантиметр. Плачу. Блин, рыдаю в три ручья. Какая гадина их выкинула?
Звонок в дверь. Врач и Люба. Влетают. Люба видит мое лицо и руки и произносит:
– Ну точно чокнулась.
А я начинаю завывать на три октавы, в голос. И не могу остановиться. Ору и вою, от души.
***
Один малыш умер. Еще на улице, судя по всему. А может, при родах. Три других были вне опасности, но требовали ухода с погружением. Кормление по часам. Обтирание. Облизывание, твою ж налево.
Вот так я стала котомамой.
Кошак принял новых зверей на удивление спокойно и с интересом. Крутился рядом. А потом и вовсе залез в коробку. Греть.
Хороший кот. Настоящий.
Через пару недель у меня забрали двоих – Люба взяла для себя и знакомой. Один остался со мной.
И мы зажили втроем. Не могу сказать, что счастливо. Но одиноко нам точно не было. Хлопоты забрали все мои силы. Но вместе с тем, я почувствовала и облегчение.
Это как в анекдоте про козу. Когда стоило продать ее, и сразу стало легче дышать. Не могу точно сказать, кто был этой козой – Юра или котята, но дышать точно стало легче.
Да что там – я жила! Свободное время, минимум грязной посуды и килограмма четыре веса в минус. Больше не готовлю. Аппетита нет. Приятные бонусы развода.
Кстати, с разводом уладили быстро. Юра хотел поговорить со мной. Но честно, я знала, что так будет лучше. Ему. И мне. У него – новая жизнь и шанс иметь детей. У меня – свобода и возможность не жить с мыслью, что я его лишаю будущего, продолжения рода. Се ля ви. Лучше в 38 лет развод, чем всю жизнь прожить на пустых квадратных метрах, как заложники одной ошибки.
В один из вечеров ко мне позвонили в дверь. Сосед сверху. Открываю и слышу:
– Вы, случайно, котят не видели?
А у меня прям сковорода зачесалась. Давно стояла без дела. Так и захотелось по башке ему дать.
– Видела. А что?
– А не знаете, где они?
– А вам какое дело?
И тут он удивил. Рассказал, что кошка у него беременная была. А ему надо было уезжать в командировку срочно, оставил с подружкой. Приехал, а кошка одна. Котят нет, киса с ума сходит, высохла вся, проблемы со здоровьем. Обошел часть соседей. Никто котят не видел и не слышал о них. А дама его молчит. Говорит, что кошка в подъезд выскочила, а потом пришла через два дня.
– Уже как бы месяц прошел, – сказала я ему, но к себе пустила.
Показала Котика (с фантазией у меня швах). И рассказала, как нашла коробку, как выхаживала этих котят, как один умер, а двое других нашли дом.
Так и познакомились с Андреем. Хороший мужик. Но вот девушка его… гадость. Хотя, скорее всего, бывшая девушка, насколько я поняла.
Коты мои росли. Вернее, один старел, другой знатно подрос. Котик и Кошак. Отличная команда. А главное – веселая.
Я работала и скучать некогда было. С Андреем нашли общие интересы. Ходили вместе в магазин, иногда в театр, кино. Было приятно чувствовать себя интересной. Я ожила и взбодрилась. А главное – поняла, что все правильно. Все получилось абсолютно правильно.
А вчера я в этом точно убедилась.
Шла днем по парку и увидела Юру. С коляской. Идет один. И меня явно видит. Я чуть не прыснула со смеху, когда поняла, что он мечется и не знает, куда себя деть. Испугался, бедолага.
– Привет, Юра, – говорю я и улыбаюсь.
– Привет, – смущенно отвечает он.