Страница 32 из 52
– Я думаю, надо узнать, что там у этой барышни в голове. Какой у нее план на будущее. И действовать через нее.
Когда вернулся мой муж из командировки, вся подготовка была закончена. Аленка аккуратно познакомилась со Светланой, той самой барышней с сыном. И план был готов.
Они встречались уже три года. Этот факт крутился в моей голове. Теперь было понятно, что месть «бывший должен кусать локти по мне» – не сработает без подготовки. Потому что какие там нафиг локти?! Он три года ел мою еду и врал, причем так мастерски, что не было никаких сомнений в его неверности.
Но ведь три года он не уходил от меня. Значит, что-то его удерживало рядом. В нашем треугольнике Света страдала больше. Виделись они редко. Почти никуда не ездили. Он помогал ей деньгами. И ее почти все устраивало. Почти.
Это все рассказала Аленка. Подруга вроде как случайно с ней познакомилась, и они стали общаться. У меня был полный эмоциональный портрет соперницы со списком ее ожиданий от Макса. Главное – что эти ожидания и надежды были. И с этим можно работать.
Когда муж вернулся, я сообщила, что обнаружились некоторые проблемы со здоровьем, и я прохожу лечение. Которое требует полного покоя в течение месяца как минимум.
Я очень надеялась, что этого месяца хватит.
Муж выглядел озабоченным, но вполне спокойно воспринял это тяжелое известие. Я думаю, даже с облегчением. Он стал чаще пропадать «на работе». А я стала более отрешенной.
Аленка капала на мозги Свете, что пора бы мужику выбирать. А та, в свою очередь, стала доставать Макса. Мне было очень любопытно послушать его версию развития событий. Но это было невозможно.
И вот день Х настал.
***
Мы ужинали, когда на мой телефон пришла смс:
«Я любовница вашего мужа и у меня ребенок от него»
Этого было мало, чтобы начать разговор с Максимом в моем ключе.
Поэтому я написала:
«Я вам не верю. Мой муж любит меня и дочь. А вам нужно лечиться. Мы идем спать, а ты вали в ж…»
Уже через 40 минут раздался звонок в дверь. На пороге стояла она.
С лица моего мужа можно было писать картины. Или щелкать им орехи. Полный столбняк. Я с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Он был напуган и жалок. Она – явно не в себе. А я делала вид, что ничего не понимаю.
– Милый, кто эта женщина? – (с интонацией из самого мыльного сериала)
Милый молчал.
– Я любовница вашего мужа. И у нас с ним сын.
Немая сцена. Ну что ж, поехали.
Я сделала удивленное лицо и осела. Макс подошел ко мне, чтобы привести в чувства, но я справилась сама.
Во всей истории у меня было только одно слабое место. Дочка, которая находилась в квартире. А значит, все должно было пройти мирно и спокойно.
– Максим, проводи, пожалуйста, эту женщину, – я делала вид, что пытаюсь сохранить достоинство и привести себя в чувства.
Но мне кажется, Максим находился в глубокой коме. Поэтому не мог уловить всю натянутость ситуации и мой непрофессионализм. И это играло мне на руку.
Он взял Свету под локоть и вытащил из нашей квартиры. Она что-то там верещала. Но я сильно не слушала.
Убрала со стола и помыла посуду. Руки дрожали, но самое сложное было еще впереди. Разговор с мужем. И мне надо выжать максимум МХАТа из себя.
– Кать. Мне нужно тебе все объяснить.
– А что тут объяснять? Мне все понятно, – я закрыла лицо руками. Нужно было собраться.
– Это не то, что ты думаешь. У меня нет ребенка кроме Алиски.
Я заплакала.
– Максим. Я тебя очень люблю. Очень. Но никогда не прощу. Никогда. Пожалуйста, только не бросай Алису. Ты ей нужен. Я очень прошу. Наша дочь нуждается в тебе.
Это был адский мрак. Я рыдала фонтаном. Макс тоже плакал. Он просил прощения. Пытался оправдываться. Но в мои планы это не входило. Мне он точно больше не нужен. Только дочери. А ради нее можно было и пострадать на славу.
Поэтому я рыдала, обнимала его. Говорила попеременно «что же ты наделал» и «не бросай Алиску». И подталкивала его к выходу. Больше всего мне хотелось, чтобы за ним закрылась дверь. Дочка спала, но где гарантия, что наши сопли ее не разбудят.
– Я не хочу уходить, – говорил он.
– Ты не можешь остаться. Она тебя ждет. Пожалуйста, уходи, – рыдала я.
А сама представляла, как отрезаю его достоинство секатором и запихиваю в любое отверстие его тела, а можно и в разные. И смеюсь адским смехом.
– Я тебя люблю, – соврала я и захлопнула за ним дверь.
Фух. Теперь можно было расслабиться и попить чай.
Да, мой муж склонен к мелодраматизму. Ему всегда нужны были эмоции, он их и получил. Пусть гребет большой ложкой. От меня и от Светы. Его вечер только начинался.
Как и моя долгоиграющая месть. Я знала слабые места Максима. И все что мне нужно было – эффект неожиданности и любовь. Что-то же удерживало его три года рядом. А значит, на этом стоило сыграть. При любом другом раскладе он бы с радостью схватил чемодан, а потом бы они с этой Светой сидели и решали, как будут делить нашу квартиру и алименты моей дочери.
Нет. Меня это не устраивало. Мне нужно быть жертвой. Но с достоинством и честью. Роль истерички досталась не мне. Как и роль идиота. Надеюсь. Я улыбнулась своим мыслям и пошла спать.
***
Муж всеми силами хотел меня вернуть. Думаю, Света не очень радовалась происходящему. Но винить было некого. Надо было головой думать, прежде чем бежать ко мне домой. Эмоции до добра не доводят. Только холодный расчет.
Макс не давал развод. Но я держалась уверенно: «Есть вещи, которые я не прощаю».
Предложила разменять квартиру. Но он отверг. Хотя я знала, что это все меня ждет впереди. Поэтому работала и создавала хоть какую-то подушку безопасности.
Макс виделся с нашей дочерью часто. И был замечательным отцом. Он искал любую возможность быть рядом с нами. Но я была непреклонна: «Люблю, но не прощу. На чужом несчастье счастья не построишь». Намекая на того «сына».
Я очень боялась, что из-за бушующих страстей он начнет пить или скатываться в пропасть. Это было не в моих интересах. Поэтому я старательно снижала градус эмоций и истерии. Переводя наши отношения из любви в обычное общение ради ребенка.
Я всегда была мила, приветлива и не грызла его за измену. Толку-то. Пустые слова. Мне от них не легче. А дочери мое поведение было полезнее. Все что сейчас она получила – это повышенное внимание от двух родителей. Пусть разочарование в нас придет к ней позже.