Страница 59 из 67
– Да, в середине месяца. Он вел переговоры по поводу строительства. Он тогда у вас останавливался?
– Да, я вспомнила. Вы присаживайтесь. Может, кофе?
Мы уселись и от напитков отказались.
– Да, Гена приезжал в мае. Он останавливался у нас, я не помню, правда, насколько, но он больше чем на три дня не задерживался.
– Скажите, а какие отношения складывались у Геннадия Петровича с вашей дочерью? – спросила я.
Ольга смутилась.
– Вы уже спрашивали. А я отвечала. Моя дочь недавно потеряла отца, свой дом и привычное окружение. Она сильно замкнулась в себе. Поэтому у нее никаких отношений с Геной не было. Она с ним даже не разговаривала, но он и не обижался.
– Ольга, простите за нескромный вопрос. Но как вы живете на зарплату медсестры? Вам кто-то помогает?
Щеки Ольги полыхнули.
– Я обязана отвечать на этот вопрос?
– Нет, конечно. Но вам все равно его зададут. Не я, так в полиции. Вас уже вызывали на разговор?
– Да, ко мне приходили.
– Ну вот. И еще будут приходить, пока убийцу Гены не найдут. Мы разговаривали с его женой. Она сказала, что вы вместе в школе учились, и он был в вас влюблен.
– Да. Мы вместе учились в школе, а потом наши пути разошлись. Встретились мы уже гораздо позже, у меня уже была семья и Юлька. А потом, когда заболел Виталик, мой муж, я сама нашла Гену и попросила помочь. И он мне не отказал. Правда, сделать уже было что-то сложно.
– Он помогал вам финансово?
– Да, я же вам говорила. Он приезжал ко мне. Привозил продукты и деньги.
– Много?
– Ваши вопросы мне не нравятся.
– Простите, но это очень важно. Он рассчитывал на продолжение ваших отношений?
– Нет. Я же вам уже говорила. Он не приставал ко мне. Относился, как к другу. От денег я не отказывалась. Но он знал, что купить мое расположение невозможно.
– Юля знала, что он помогает вам деньгами? Ей он тоже деньги давал?
– Нет, конечно, он ей привозил подарки. Компьютер подарил, телефон. Честно говоря, я была против. Тем более, что Юля никогда не радовалась его щедрости. Компьютер до сих пор в упаковке стоит. А телефон, кажется, она продала.
– Гену не смущало такое поведение вашей дочери?
– Моя девочка сильно настрадалась. Я думаю, он это понимал.
– Они когда-нибудь оставались наедине? – спросила я.
– На что вы намекаете? – возмутилась Ольга.
– Сколько вам было лет, когда Гена в вас влюбился? Ваша дочь на вас похожа? – настаивала я, повышая голос.
– Не несите чушь! Гена не трогал Юлю. Они не общались. Он был нормальным мужчиной, не извращенцем.
– Вам не показалось странным его меценатство? Как вы видели для себя развитие этих отношений?
– Он просто хотел мне помочь. Из уважения, – прошептала она, а потом потерла щеки руками.
Ольга выглядела очень растерянной, но мне не было ее жалко. Я знала, что могу ошибаться, что мое давление, возможно, излишне. Но. Меня разрывало изнутри. Я знала, какими бывают мужчины. Я знала, как плохо, когда твоя мать погружена в собственный мир со своими заботами. А ты одна. И защитить тебя некому! У меня никогда не было отца, я научилась держать удар и давать отпор. Я научилась в критических ситуациях вести себя, как зверь. Бежать, спасаться. А Юля? Какие навыки есть у ребенка, который потерял отца, привычную жизнь и оказался наедине с мужчиной, который покупает ее мать. Что чувствовала Юля? И что она могла сделать с этими чувствами?
Ольга продолжала молчать, Витя тоже не спешил нарушать тишину. А мне хотелось кричать, потому что от страха сводило живот.
– Где сейчас Юля? – наконец спросил Витя.
– Она с ребятами гуляет, может быть, в спортшколу пошла.
– Вы не заметили ничего странного в поведении своей дочери?
– О чем вы говорите? Она подросток. У нее умер отец. Она ведет себя согласно тем обстоятельствам, в которых оказалась.
– Я вам все-таки рекомендую поговорить с дочерью. – Сказала я.
– Вы знали того парня, что пропал в мае?
– Васю? Да, его все в поселке знали. Он часто гулял у нас.
– А какие отношения у него были с вашей дочерью? – спросила я.
– Никаких. Они не общались. В мае мы только стали отходить от смерти Сергея. Моя дочь ни с кем не общалась.
– А когда она стала ходить в спортшколу?
– В начале июня. Или в мае. Я точно не помню. Я тогда просто не знала, что делать, я попросила Николая Ивановича с ней поговорить, позвать к себе. Мне про него рассказал Гриша. Я знаю, что у Николая Ивановича тоже умерла жена, она тяжело болела. Я пришла к нему и попросила, потому что Юле было совсем худо. Новая школа, новый дом. И он с ней поговорил. После этого она стала тихо оживать. Стала общаться с мальчишками. К сожалению, девочек в поселке не много. Так что подруг у Юли нет.
Когда мы уходили, было видно, что наш разговор танком прошелся по Ольге. Мне очень хотелось верить, что эта женщина возьмет себя в руки и поймет, что больше всего на свете ребенку, который потерял родителя, нужен другой родитель.
– Что думаешь? – спросил меня Витя.
– Думаю, что пахнет говном. Вся эта история с импотентом Геной и его щедрым финансированием этой семьи.
– Не веришь ты в благие намерения, да?
– Знаешь, мне бы другой жизненный опыт, и я бы хоть в Деда Мороза готова была поверить. Но, к сожалению, я знаю, что такое, когда ты подросток, а вокруг твоей матери вьются непонятные типы.
– Типы?
– Ну смотри: Гена, Гриша. Еще пару месяцев не прошло после смерти отца, а тут уже рыцари обивают пороги.
– Согласен, пахнет погано.
– То-то же.
– Что будем делать?
– Кажется, я проголодалась. Если я сейчас не поем, то сама кого-нибудь убью. Пойдем, посмотрим, что приготовила нам твоя любимая бабушка Шура, а потом поищем Юлю. Не уверена, что она захочет с нами разговаривать, но попробовать стоит. Мне кажется, мы близки к развязке.
– Ну да, вчера я чуть не отбросил коньки. Что день, грядущий нам, готовит?