Страница 36 из 67
– Было время, когда наш поселок был полон молодежи. Это сейчас все в город прут: институт, работа. А раньше и тут было неплохо. В огороде всегда дел полно, отучился и вперед, матери помогай. Земли здесь неплохие, урожайные. Только с поливом проблемы, но тоже решаемые. Кругом поля: арбузы, виноградники, кукуруза, горох. В общем, мы всегда при деле были. Работы много. В паре километрах от районного центра большой исследовательский центр, институт. Туда приезжали со всей страны, и наши местные там работали. Поедете, увидите пятиэтажки в ряд. Пять штук. Тут ведь и строительство велось. Думали, будет что-то по типу академ-городка. И работа была, и жизнь была. В клубе по выходным танцы и кино, даже в местных магазинах на полках кое-что было. Сюда же ученые приезжали. Для них и продукты завозили. А потом все развалилось, и началась нищета. Исследовательский центр закрыли да разворовали. Тащили все, вплоть до табуреток. Кто-то даже оконные рамы снимал. Зачем только? Время такое было. Два дома остались недостроенными. В тех, в которых жили приезжие расквартированные, стало пусто. Кто уехал, кто запил. Кто остался, потому что ехать было страшно… да и некуда. Тут земля, можно было хоть прокормиться с огорода. Поля все тоже забросили, никто не занимался посевом. Несколько лет они по дикому росли. Так и хорошо, мы ездили все на промысел. Хоть кукуруза, горох, а все равно еда. Потом и поля пришли в негодность. Представляете, как у меня сердце кровью обливалось? Это же все наш труд, наша работа, наша жизнь, а все опустело. Конечно, кто похитрее, тот сумел устроиться. Вон, Мишка наш, теперь местный глава. Уж не знаю, какими делами он вертел и что продавал, но его дом вы наверняка видели. Вероника и Лешка, хозяева «Желтого дома», тоже особняк отгрохали. Но их родители еще при советской власти подсуетились. Отец у Лешки – какой-то там выдающийся генерал. Получил угодья в награду за свои подвиги. Ну и сын вовремя подсуетился, успел все на себя оформить. Молодой был, но ведь почувствовал, какие времена грядут.
Баба Шура явно увлеклась своими воспоминаниями, а я начала терять терпение. Какое это все отношение имеет к ямам в поле я так и не понимала. Но знала, что если сейчас ее перебить, то можно вообще остаться без информации.
– А потом наехали бизнесмены в соседнее поселение. Те, кто наворовался да обогатился, пока мы пытались выживать. Они организовали курорт для молодых, богатых. И потянулись деньги тонкой маленькой струйкой. Местные сразу стали жилье сдавать. Нам-то не сильно перепало, далековато мы. Но хоть работа появилась в соседнем поселке, стали приторговывать на местном рынке: фрукты, овощи, зелень. Туда ведь не только молодежь приезжала, но и знаменитости всякие, стали рекламу нам давать. А места у нас тут хорошие, моря такого нигде не найти. Вот только случилась новая неприятность. Наши внуки, дети насмотрелись на всех этих «звезд», и пришла беда, откуда не ждали. Пока родители деньги пытались заработать, дети без дела шатались. А летом тут разгул полный. Мы-то выросли на улице, в свободе. И своих так растили. Без контроля. И получили поломанные жизни.
– Вы о чем?
– О наркотиках. Я уж не знаю, что они употребляли. Кто и вовсе клей нюхал и отраву какую-то в степях и лесах искал, грибы. Но это была катастрофа: и девчонки, и мальчишки пробовали всякую дрянь и становились ее заложниками. Когда Мишкин сын чуть не умер от передозировки, глава наш за голову схватился. Сам ведь участвовал в открытии этого притона, сам и получил по самое не балуйся! Наконец понял, что детей надо спасать. Но как? Он сына и по наркологам, больницам таскал. А тот сбегал – и по новой. Тут же прямо под носом торговля шла, а альтернативы у детей не было. Тогда Колька, местный физрук, взялся за это дело. У него как раз жена умерла. От рака. Он еще, когда лечил ее, а она долго угасала, лет пять точно, ударился в восточные всякие мудрости, уж не знаю, где нахватался. В общем, решили наши мужики детей спасать. А Колька заявил, что знает, что надо делать.
– Вы хотите сказать, что ямы для детей вырыли? – Витя был явно обескуражен.
– Я хочу сказать, что Колька придумал или где-то взял какую-то систему воспитания. И начал детей занимать. Родители на работе, а дети в спортзал. Здоровый образ жизни, какое-то правильное дыхание, разговаривал с ними о смысле жизни. Мы тогда всем поселком объединились, целое собрание провели, слушали Колькины предложения и дали ему волю делать все, что он считает нужным. Главное, чтобы дети перестали искать свою смерть. Стасу, сыну Мишки, тогда шестнадцать лет было. Пацан. Впереди вся жизнь, а он уже начал колоться. Представьте себе! Никакие наркологи, никакие экстрасенсы не справились. А Колька смог. Стаса сразу в подвале держали. Не смотрите на меня так. Отец дал полное добро на такие меры. Ломало его страшно. Выворачивало. Медик всегда был наготове, Мишка все оплатил. Но Колька говорил, что надо этот путь пройти от начала и до конца. Когда ломка отпускала, вот тогда на очереди была яма.
Я присвистнула и посмотрела на Витю. Мне казалось, что я участник театра абсурда.
– Вы просто не помните этого времени, вас, поди, и не было тогда еще! А мы прошли столько испытаний. И были готовы на любые меры. Я не знаю, что там делал Колька с ними в плане просвещения и всей этой болтовни. Но яма была частью лечебного процесса. И мы этому позволили случиться. Одна ночь в яме в поле, и что-то начало меняться. Коля говорил, что так он воспитывает дух. А нам было плевать с большой колокольни, что он там воспитывает, лишь бы дети больше не употребляли! Есть ведь не только наркотики, но и алкоголь!
– Дичь какая… – сказала я.
– Сами вы дичь. Если бы ваш ребенок начал терять разум и превращаться в кусок расплавленного пластика, вы бы его и на цепь посадили. Стас и в подвале отсидел, и в яме.
– Помогло? – спросил Витя.
– А то. Стас сейчас сам тренером работает у Николаши, других пацанов учит. Женился, ребенок у него.
– Но мы там видели не одну яму. Были еще дети?
– Вы не поверите, но слух пошел. И к нам стали везти других подростков и даже мужиков. Николашка и их вытаскивал. Уж не знаю как, но спас наш тренер много загубленных жизней. Пусть и через яму с подвалом.
– Да уж, – только и сказала я, а Витя сидел молча. Взгляд его был отсутствующим, словно он смотрел не на нас, а внутрь себя.
Витя решил проводить меня домой. Путь наш лежал через детскую площадку, на которой нашли труп Егора.
– Пойдем, посидим, – кивнул на лавочку Витя.
– Жалко, креветки забыли. Они, наверное, до завтра стухнут уже.
– Да и Бог с ними. Еще купим.
– А ведро?