Страница 45 из 69
Глава 17
Утром Максим усвистал на работу без завтрака, залив на ходу в себя чашку растворимой бурды. А я валялась в кровати до тех пор, пока живот не начал взывать о еде. Настроения не было. Что делать дальше – не знала. Мое расследование зашло в тупик, а преступления не заканчивались, добавляя новые загадки. Конечно, хотелось верить, что спецы из столицы сделают свое дело. Но мне не давали покоя мысли, что погибли две мои лучшие подруги. И что я могла умереть, но осталась жива. Что Машка влюбилась в типа, который является одним из главных подозреваемых. И не является хорошим человеком, судя по отзывам других людей. А еще мне было больно от того, что я считала нас всех подругами. Мушкетерами. Теми, кто всегда придет на помощь в любой ситуации. А оказалось, что у каждой моей подруги были свои секреты. И то, что мне казалось настоящей крепкой дружбой, сейчас выглядит совсем иначе.
Роза завидовала Свете и встречалась с ее отцом. Я до сих пор не могла поверить в это. Но при этом у нее была какая-то неземная любовь, от которой она рыдала в туалете. Роза и неземная любовь. Да это даже звучало нелепо, моя подруга избегала глубоких чувств и к мужчинам всегда относилась с точки зрения грамотного пользователя. Если отношения со Светиным отцом еще можно было как-то объяснить, то неземную любовь – ну не знаю.
Светка была несчастна. Я никогда не замечала этого. Мы жили в одном дворе, постоянно встречались, часто сидели в кафе, разговаривали. Переписывались в общем дружеском чате. И ни разу я не почувствовала, что у моей подруги проблемы. Ни разу. Да, она рассказывала про отношения с Сергеем, она хотела замуж, мы все это знали. Но она справлялась. Просто ждала, как будут разворачиваться события. И дождалась ведь! А сейчас я вообще ни в чем не уверена. Хотела ли она замуж? Почему была несчастна? Что творилось в ее душе? Кто мог желать ее смерти?..
Машку тиранил отец. Нашу Машу тиранил отец. Издевался над ней. Она умирала от голода, а мы не замечали. Она завидовала Свете, смотрела ей в рот, а мы не знали. Мы могли ее спасти. Мы могли ей помочь. Как мы не увидели несчастья нашей подруги? И почему Роза, зная про издевательства родителей Маши, с нами не поделилась? Почему мы, мушкетеры, не организовали какую-нибудь операцию по спасению? Мы бы придумали что-нибудь, непременно придумали. Я чувствовала себя гадко. Предателем. Слепцом и глупцом одновременно.
Я ничего не знала. Жила своей стерильной жизнью, встречалась с Павликом, потому что это было очень удобно и никак меня не обязывало. Работала. Варила свой чудесный кофе и писала компьютерный код, ела семечки и читала книжки. И была уверена, что все делаю правильно. Сейчас мне все казалось таким бессмысленным – не жизнь, а сплошной самообман. Весь мой мир не просто рухнул. Он был миражом, от него ничего не осталось. Я чувствовала себя предателем. Но и жертвой тоже чувствовала. Ведь нас было четверо. Нельзя вынести дружбу четверых на одних плечах. Мы все были лицемерными. И нас всех все устраивало. Не только меня, всех.
В дверь позвонили. Я открыла приложение в телефоне и глянула на изображение камеры над входной дверью, вставать не хотелось.
Сергей. Я чертыхнулась, только его мне сейчас не хватало. Я могла бы сделать вид, что меня нет дома. Очень хотела, так поступить. Но не смогла. Поэтому пошаркала в коридор и распахнула дверь перед человеком, который меня ненавидел всей душой. И надо сказать, имел полное право.
Сергей выглядел скверно. Похудел, осунулся. Костюм на нем висел, щеки впали. Глаза как будто выцвели. Из молодого и перспективного мужчины он превратился в какого-то больного типа, от которого тянуло безнадежностью и тоской. Я выглядела не лучше.
Мы смотрели друг на друга, а потом он сказал:
– Привет. Впустишь?
Я кивнула и пропустила его в квартиру.
– Проходи. Чай будешь?
– Да, я бы не отказался.
Сергей снял ботинки и пошел на кухню. Выбрал стул, на котором еще вчера вечером восседал Макс, долго и суетливо усаживался, а я гремела чашками и искала заварку. Я не хотела нарушать тишину первой. Не знала, что сказать.
– Я пришел попросить у тебя прощения, – наконец сказал он. – Я слышал про Розу. Сил не хватило прийти на похороны. Прости, тогда в больнице я сильно вспылил. Был не в себе, потом очень жалел об этом. Я знаю, что ты не виновата. Но меня так накрыло убийство Светы, то, что с ней сделал этот урод…
Я села на свой стул и взяла Сергея за руку. Я никогда не умела выражать свои чувства, никогда не умела проявлять слабость или нежность. Но мое сердце сжалось так сильно, потому что я понимала его. Каждое его слово, его взгляд, его печаль. Понимала и разделяла.
– Я не обижаюсь. Там в больнице… Я считаю, что ты был прав. Кто бы что ни говорил, но я могла поступить иначе, могла.
Сергей сжал мою ладонь.
– Я долго думал, и знаешь… Я был на войне. Тогда я был младше тебя ненамного. Я помню эти чувства, когда инстинкты берут верх над разумом. И точно знаю, что в критической ситуации надо полагаться только на них. Только так можно выжить. У тебя получилось, а значит, ты была права. У Светы не было шанса. У тебя он был, и хорошо, что ты им воспользовалась.
Я не знала, что сказать. Мы просто сидели, держась за руки.
– Мне тяжело без нее. Невыносимо. Все рушится сейчас в моей жизни. Отец Светы на грани. Смерть дочери сильно ударила по нему. Мать, Любовь Андреевна, – она вообще отошла от дел и от мира, глушит горе в алкоголе.
– Я видела ее, говорила с ней.
– Пытаюсь хоть как-то свести концы. Много дел, бизнес трещит по швам. А сил его спасать нет. Думаю: кому это теперь нужно? Для кого это все? Светы нет. Будущего нет.
– Сереж, ты же еще молодой.
– Ой, вот только не надо. Знаешь, я, когда познакомился со Светой, сразу понял – она моя женщина. Но почему сразу не повел ее в загс? Испугался. Современные люди могут жить как угодно, главное – любить друг друга. А она ведь хотела, я знаю. Мы даже ругались пару раз. Мне все время было не до этого. Бизнес, дела. А сейчас думаю – ничего не хочу, никаких дел. Пытаюсь вывести Анатолия Ивановича, отца Светы, из-под удара. Не вывозит старик, народ понял это, и стал растаскивать его деньги кто куда. Тяжелое время. Как его пережить?
– Не знаю. Я до сих пор в себя не могу прийти. Сначала Света, потом Роза. За что?
– Просто какой-то ублюдок возомнил себя Богом, – Сергей убрал руку и взял чашку.