Страница 16 из 69
– Нет, у меня как раз выходной выпал. Я спала. Но эта машина постоянно под окнами у нас. Уже как родная. Один раз даже скандал был. Этот Анькин хахаль поставил машину на бордюр и закрыл проход. А у нас есть одна мамочка молодая. У нее только ребенок родился, так она еще немного не в себе, отбитая, короче. Вышла на прогулку, она рано с ребенком гуляет, уж не знаю почему, а тут машина стоит и не пройти никак. Так эта мамашка всем соседям по домофону позвонила, всех на уши подняла, пока не нашла хозяина тачки. Кричала ему, что если не уберет свою машину, она позвонит и нажалуется на него в эту его службу такси. Забыла, как она называется, но телефон прямо на капоте указан был. Конечно, через пять минут мужик выбежал и машину убрал, извинялся тут перед всеми. Мы тогда думали – вот, нормальный человек, ну с кем не бывает. Тем более что здесь реально машину не поставить. А оказалось, боялся он, что жене донесут. После этого случая всегда старался машину так припарковать, чтоб пройти можно было. Поэтому мы такси это всем подъездом знали. И нормально относились к мужику. Не знали же, что у него жена есть.
– Ясно. Таксист больше к ней не ездит, я правильно поняла?
– Да, больше не видно ни машины, ни его самого. Боится, наверное. Уж больно жена у него мощная. От такой далеко не убежишь. Можно без башки остаться.
– А не знаете, Аня дома?
– Вот уж не знаю, вы поднимитесь, да позвоните.
Я кивнула и аккуратно встала с лавки.
– Я смотрю, вы еще прихрамываете?
Я только кивнула.
– Ничего, пройдет. Вы только разрабатывайте, не ленитесь. Если в первые три месяца себя не жалеть, то и результат будет.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я женщину и за поддержку, и за информацию, которой она со мной поделилась.
Она осталась на первом этаже, а я поковыляла на четвертый. Силы были на исходе.
Я несколько раз позвонила в дверь. Потом постучала. Немного постояла на лестничной клетке и ни с чем отправилась вниз, ругаясь про себя разными словами.
Пока ковыляла к автобусной остановке, раскладывала полученную информацию по папочкам в своей голове. Конечно, новостей было крайне мало, но уже можно было делать выводы. Таксиста знал весь дом. И его машину тоже. Так что при желании можно было спланировать угон в два счета. Хотя, конечно, выходило достаточно сложно, все-таки угнать машину – это не за сахаром сходить. У меня был еще один навязчивый вопрос – почему «Истина»? Почему Валя стала жертвой? Ну неспроста же убийца берет своих жертв именно там?
Клуб находился не так близко к этому двору. Если Валя была не случайной жертвой, то маньяк должен был знать график ее работы и то, что она воспользуется службой такси. Взять машину и сидеть в засаде? Не слишком ли это мудрено для маньяка? Или ему было все равно, кого убивать, и Валя тут ни при чем?
Я очень хотела поговорить с таксистом, поэтому отправилась по адресу его жены. Благо, это было не так далеко, всего пять автобусных остановок. И мне опять уступили место.
* * *
Вадим с женой проживали в таком же тихом и уютном районе. Но я здесь раньше не была, поэтому ориентировалась плохо. Пришлось даже спрашивать адрес у прохожих. Когда дом был найден, я внимательно осмотрелась по сторонам. Такси у подъезда не было. Я решительно выдохнула и набрала номер домофона.
– Да, – ответил женский голос.
– Здравствуйте, я бы хотела поговорить с Вадимом.
– А я – это кто? – в голосе послышалось недовольство.
– Неудобно тут объяснять, это личное. Пустите, пожалуйста.
Дверь открыли.
Честно, поднимаясь по лестнице, я очень боялась, что жена Казановы не будет разбираться, по какому вопросу я пришла, и сразу задвинет мне в глаз. Это был существенный риск, из-за которого расследование могло закончиться моей преждевременной смертью.
Дверь мне открыла дородная барышня внушительных размеров, заставив меня внутренне сжаться.
– Ты, что ли, к Вадиму? – спросила она меня и ухмыльнулась.
– Мне нужно с ним поговорить по поводу моей подруги, – как можно увереннее сказала я.
– Ах, подруги! – она хмыкнула. – Тогда понятно. Я думала, мой дурень уже на детей перешел, скотина.
Я поняла, что она приняла меня за ребенка, поэтому ответила:
– Нет, вы не так поняли. Во-первых, меня зовут Василиса. Во-вторых, мою подругу убили. Это связано с машиной вашего мужа.
– Ах, – всплеснула она руками, а потом затащила меня в квартиру. – Проходи, а то соседи уже уши себе натрудили. Разувайся.
Я сняла ботинки и очки и прошла на кухню.
– Наркоманка?
– Что? – не поняла я.
– Ты – наркоманка? Че такая худая и синяя? Еще и в шапке в такую жарень, и не снимаешь, хромаешь.
«Да, в последнее время с людьми происходит что-то явно не то», – подумала я, а вслух произнесла:
– Нет, я попала в неприятности. И теперь пытаюсь выбраться. Поэтому и пришла к вашему мужу.
– Ну-ну, от него не помощь, а одни проблемы получаются. Ладно, сейчас ты мне все расскажешь, а я подумаю. Только сразу садись да поешь, худющая такая, что смотреть страшно. И шапку свою снимай. Неприлично в помещении, сама знаешь.
Она усадила меня за стол и налила тарелку борща. При виде моей головы только крякнула, но вопросов задавать не стала. Нарубила толстые куски колбасы и хлеба. Я сделала над собой усилие, чтобы не поморщиться. Есть совсем не хотелось. Но роль сиротки надо отыгрывать до конца, уж больно сердобольная хозяйка. Глядишь, реально поможет. Я взяла ложку и отхлебнула. По моему телу внезапно разлилось тепло.
– Вкусно, – искренне сказала я и потянулась к хлебу.
– Ешь давай, да рассказывай. Что-что, а готовить я умею. Вадимка мой поэтому и сидит под крылышком. Кто же от таких борщей в трезвом рассудке уйдет? А пироги у меня – просто язык откусишь! Вадимка – кобель, конечно, но на самом деле мужик неплохой. Свой. Столько всего мы уже с ним прошли рука об руку. Так что ты от него хочешь?
Я прожевала и огляделась по сторонам. Кухня была маленькой, но очень уютной. Ни одной лишней детали. Прихватки висели на гвоздиках, доски в форме матрешек стояли у стенки. Кастрюли блестели чистотой, вызывая настоящую зависть. Маме моей тут бы точно понравилось. Да что уж там, я сама в восторге. Я перевела взгляд на хозяйку, сидящую напротив меня. На ее груди красовалось несколько жирных пятен. Волосы собраны в неаккуратный пучок. Ногти на руках обкусаны.
Я еще раз перевела взгляд на блестящие кастрюли, потом на свою почти пустую тарелку и произнесла: