Страница 62 из 103
Глава 7
Алена открыла дверь подруге:
– Проходи, Анют. Я тебе комнату приготовила.
Когда Аня позвонила и сказала, что ушла от Вадима, Алена без сомнений пригласила ее к себе в квартиру. Они раньше жили вместе, и это был очень даже хороший опыт. И счастливое время для них обеих.
Аня втащила свои вещи и плюхнулась на пуфик в прихожей. Ее ноги гудели, а поясницу выламывало. Жутко хотелось есть и спать. Ее всю колотило, выворачивало после разговора с Вадимом. Ее накрыло волной непонимания, а потом злости. Аня была на пике гнева. Внутри нее полыхал огонь. И эти чувства пугали.
– Ненавижу его, – выпалила она яростно.
– Ещё бы. Я тоже не в восторге от твоего Вадима. Урод конченный. Он ведь садист, Ань. Он ведь всю эту сцену продумал от начала и до конца, чтобы дать тебе надежду, а потом безжалостно забрать. Вырвать из твоих рук и ударить еще больнее. Только одно не могу понять – зачем он так? Что ты ему сделала?
– Я понимаю, что ребенок – моя ответственность. И пусть он не хочет детей. Но я никогда не думала, что он настолько хладнокровный. Для него все это очень просто – давай поженимся, только пойди и убей ребенка внутри себя. И будем жить долго и счастливо. Но как? Как можно так думать? Что это легко?
– Ань, у мужчин другое в голове. Это у нас инстинкты. Материнский почти с самого рождения, от кукол и дальше. У них отцовский просыпается, когда ребенок уже в школу идет. И учится хорошо. И гордость сплошная. Когда можно сказать: это мой сын. А проблемы, вся эта вакханалия с родами и прочим – это наш геморрой. И то, что нас волнует – для них пшик. Это ведь мы накручиваем. Бабы. Все на самом деле просто. Это мы усложняем.
– Я не верю, что все такие. Мой отец никогда таким не был. Даже то, что он ушел от мамы… Он ведь взял чемодан и свою одежду, и все. Маме оставил все, никогда меня куском хлеба не попрекал. Это мама изводилась, это ей было больно и плохо, она не могла его простить. А я ведь не чувствовала предательства. Он заново смог все устроить, жениться и содержать новую семью. И меня никогда не бросал. Понимаешь? Это потом он заболел, и все обернулось по-другому. Но он достойный человек. Я не верю, что нет хороших мужчин. Что кругом одни придурки. Хоть ты тресни, не верю.
– Не знаю. Наверное, где-то и есть хорошие. Но что-то пока попадаются только неважные. Придурки. Ладно, давай проходи и устраивайся. Поздно уже, тебе бы поспать.
– Спасибо тебе, дорогая, за приют. Я в долгу не останусь, – сказала Аня с благодарностью.
– Ой, да забей ты. Это вообще несложно. Живи сколько надо, все равно комната пустая стоит, мне несложно.
– Я тебе все возмещу потом.
– Давай, возмещалка, переодевайся и разбирай чемоданы. Я сейчас отправлю своему редактору письмо и будем ужинать. Не парься насчет жилья. Это мой вклад в будущее идеального мужчины, твоего сына.
Аня, наконец, улыбнулась и спросила подругу:
– Что там у тебя с книгой?
Алена махнула рукой и поморщилась. Резко взяла вещи подруги и потащила их в комнату. Ей не хотелось отвечать, потому что с книгой все было плохо.
«Здравствуйте, Алена.
То, что вы прислали, выглядит куда лучше. И нравится мне уже больше. Но есть места, которые надо убрать, а некоторые переписать полностью. Давайте назначим встречу у меня для предметного разговора. Я попробую объяснить вам, в чем основные проблемы. Рукопись надо дописывать быстрее, сроки поджимают. Надо дожать эту историю.
С уважением, Денис Круглов».
Алена еще раз перечитала письмо и решила, что ответит позже. Она закрыла ноутбук и пошла на кухню. Там уже вовсю суетилась Аня, пытаясь из доступных продуктов собрать праздничный полноценный ужин.
– Я тут тебе глинтвейн сварила. По рецепту бабушки. Не отказывайся, попробуй. Все проблемы как рукой снимет.
На кухне пахло теплом и уютом. На столе уже стоял салатник, полный до краев. На плите жарилось мясо с овощами. А в кастрюльке что-то бурлило и источало аромат специй.
– Слушай, а мне нравится, что ты ко мне переехала, – улыбнулась Алена.
– Подожди, это ты еще не пробовала мои фирменные блюда, я за эти годы здорово в хозяйстве баллов набрала. Вадимушку своего ублажала.
Алена не стала говорить, что это ей очень знакомо. Когда-то и она на кухне устраивала настоящие фокусы, чтобы порадовать мужа. Вслух она сказала:
– Ты бы лучше отдохнула, мать.
– Знаешь, я на кухне отдыхаю, правда. Вон, салат видишь? Капусту метала, а думала о Вадиме. Прямо стресс сняла, нарубила его на мелкие кусочки.
Аня налила глинтвейн в большую пол-литровую кружку и протянула подруге.
– Попробуй.
Алена отхлебнула, и по телу разлилось приятное тепло. Блаженство.
Они сидели на кухне, ели мясо с овощами, Алена пила глинтвейн, Аня чай. И разговаривали. Смеялись.
Эта особенность была самой прекрасной в их дружбе. Что бы ни случилось – всегда ищи повод улыбнуться. Ищи возможность для смеха. В самые тяжелые минуты они смеялись.
– Ну что там твой издатель?
– Ничего. Приглашает для предметного разговора. Опять будет гавкать на меня, что я пишу полную хрень.
– А ты и правда пишешь хрень?
– Еще бы! Роман. О любви. Настоящей, – Алена засмеялась. Глинтвейн уже залил голову и глаза, поэтому было легко говорить правду.
– И в чем сложность? Хочешь, я помогу? Начнем так: он прижал ее к своей мужественной груди, и ее сердце учащенно забилось.
– Точно, возьму тебя в соавторы. Примерно так я все и пишу. Он взял ее и поцеловал. А дальше, дальше что? Редактор говорит, что я извергаю на бумагу туфту. Но ведь это туфта и есть. Вся эта любовь. Чувства ваши. Чушь полнейшая.
– Эх ты… Посмотри на меня. Вот сижу я на твоей кухне такая одинокая, безденежная и беременная. Мне даже жить негде. Мой мужик оказался какашкой, моя жизнь сильно усложнилась. Но знаешь что? Я все равно верю в настоящую любовь. И точно знаю, что у меня она будет. И сын мой не помешает. Посмотри на меня сейчас. Думаешь, мне не страшно? Да я вообще в ужасе на самом деле. Паника съедает – как я справлюсь одна? Где взять денег? Но знаешь что? Я ведь где-то их возьму. И деньги, и возможности, и мужика. Вот посмотришь. Я сидеть и рыдать не буду. Времени на это у меня нет.