Страница 52 из 103
– Ее чем-то накачали и пытались отравить газом. Но соседи у вас молодцы. Какая-то старушка. Она увидела незнакомую женщину в глазок своей квартиры. Женщина рыдала на весь подъезд, а старушка видно очень любопытная. Ваша невеста открыла ей дверь и впустила к себе. Старушка подумала, что будут разборки и осталась у двери. Потом крики услышала. Эта женщина так кричала, что это напугало соседку. Она сказала, что в вашей квартире обычно не кричат. Поэтому, как только женщина ушла, соседка схватила солонку и пошла к вам. За солью.
Человек в форме хмыкнул и продолжил:
– А мы жалуемся на таких соседей. Дотошных и любопытных. Ваша будущая жена ей жизнью обязана. Дверь была приоткрыта. Убийца так спешил, что не захлопнул до конца дверь. Старушка вошла. Почувствовала резкий запах газа. Прошла на кухню и увидела вашу жену без чувств. Перекрыла газ, открыла окна и вызвала всех, до кого смогла дозвониться. Золото, короче, а не старушка. Так что ваша невеста и надышаться-то не успела толком. Ей сейчас почистят организм. Возьмут анализы. А потом отпустят.
Денис выдохнул:
– Где эта старушка? – Денис искал женщину глазами, чтобы поблагодарить. Чтобы отдать ей все, что та только попросит.
– Ее тоже скорая забрала. Перенервничала. В ее возрасте это слишком большой стресс. Но врач сказал, что в ее возрасте реакция нормальная. Так что жить тоже будет. Но вы ей купите конфет там, или продуктов. Она фактически спасла вашей невесте жизнь.
– Я готов хоть удочерить ее, без разницы, – сказал Денис и ненароком подумал, что пора всерьез задуматься о детях.
– Но давайте к делу, – перебил его размышления человек в форме. – Вы знаете, кто та женщина, которая пыталась убить вашу будущую жену?
– Да, мне кажется, я знаю, – кивнул Денис и принялся рассказывать.
Глава 28
Через два дня Алена вошла в палату к подруге. Та лежала на кровати и смотрела в потолок. Она вся была в бинтах. Под глазами красовались синяки. На руке был гипс.
У Алены сжалось сердце, но она готовилась держаться столько, сколько понадобится. Быть нерушимой крепостью. Стеной для подруги. Чем угодно. Лишь бы та поправилась. Быстрее. Как можно быстрее пошла на поправку, ожила. Улыбнулась как раньше.
Она подошла к кровати, аккуратно села рядом и взяла ладонь здоровой руки в свою руку.
– Привет, дорогая моя. Как ты? – она постаралась улыбнуться, но слезы прозрачным желе застыли в глазах.
– У меня была дочь. Не сын. Дочь, моя доченька, – хриплым шепотом сказала Аня.
И они обе заплакали. Слезы стекали по Аниным щекам тихо-тихо, сплошным потоком, больно царапая душу и оставляя глубокие шрамы на сердце. Алена же не плакала, она выла, уткнувшись подруге в живот носом. Держаться больше сил не было. У Ани была дочь. Была. А теперь есть только память о ней и бесконечная боль.
Подруги долго сидели, обнявшись в тишине. Все слова были лишними. Все утешения – бесполезными. Они просто были друг у друга. Поддерживали. Ощущали. Спасали от давящего одиночества и безнадеги, поселившейся в животе на том самом месте, где когда-то был такой любимый, такой желанный ребенок, за которого Аня готова была бороться до конца. Она была готова, только вот ей даже шанса не дали вступить в бой.
Они сидели и молчали, тишиной залечивая раны друг друга. А больше помочь было нечем.
***
Вадим пытался прорваться к Ане в палату с букетом, но Петя привычно спустил его с лестницы. Правда, на этот раз не пальцем, а почти пинками и криками. Скандал вышел знатный. Главврач грозил больше Петю в больницу не пускать. Но тот не боялся угроз врача. Он знал, что если надо, залезет в окно прямо по отвесной стене. И все равно будет сидеть у Аниной палаты и ждать.
Петя, кажется, даже сломал этому придурку Вадиму нос. Хотя ему хотелось переломить гаду хребет, когда тот начал мямлить:
– Мама не хотела. Она защищала меня. Это случайность. Передай ей: мама не хотела! Она не специально!
Алена что-то тоже кричала ему вслед. Про него и маму в придачу. Охранник вывел и ее вместе с мужчинами. Она пыталась наброситься на Вадима, порвать его в тряпки, в клочья. Но тот быстро убежал. Вадим пришел просить за маму, но своя жизнь ему была не менее дорога.
Потом Алена и Петя стояли у входа в больницу, им надо было подышать чистым воздухом, остыть после встречи с Вадимом. Алена вздохнула:
– Вот так, его мама хотела помочь сыну, а сломала чужую жизнь. Анину жизнь.
Петя тогда ответил:
– Я склею. Я ее склею. Жизнь. Обещаю.
Алена посмотрела на него внимательно. Денис подошел к ним и спросил:
– Чего шумим?
– Да ничего, – ответил Петя.
– Уже известно, когда нашу Аню выписывают? Я с работы отпрошусь, надо будет ее забрать.
– Я сам ее заберу. Аня поедет к нам, – уверенно сказал Петр и на него уставились уже две пары глаз.
– Это не обсуждается, – твердо сказал он.
– Аня в курсе? – спросила Алена.
– В курсе. Я с ней договорился. Она не возражает. Мы будем жить вместе. Нечего ей у вас пропадать.
– Ну смотри, брат, – Денис посмотрел Пете прямо в глаза.
– Теперь глаз с нее не спущу. Обещаю.
***
Павел сидел напротив следователя и отвечал на вопросы. Он выглядел абсолютно спокойным и уверенным и отвечал только одно: ничего не знаю, ни к чему отношения не имею. С помощницей своей жил свободными отношениями. Даже не догадывался о том, что та ревнует к бывшей жене. Жену да, любит до сих пор. Поэтому и цветы слал. И Вале о любви говорил. Но не думал, что та так болезненно будет реагировать. Он никогда от нее не скрывал, что у них свободные отношения.
На вопрос о папке с документами об Аленином диагнозе удивленно поднял бровь. Какая такая папка? Просто пугал будущего мужа, не мог смириться с тем, что у нее другой. Но вредить никому не собирался. Там были просто бумажки.
Следователь не верил ни одному его слову. Павел выглядел уверенно, но оставлял после беседы ощущение, что он не человек, а какой-то слизень. Скользкий, изворотливый тип. Но следователь ничего поделать с ним не мог. Никаких доказательств его причастности к попытке убийства не было. Только цветы, папка с документами о том, что у Алены проблемы по части психиатрии, которую видел только Денис, но в руки не брал. И все. На момент всех событий у Павла было убедительное алиби.