Страница 12 из 103
Я лежала на ковре в комнате и плакала, он пнул меня носком своего тапка под задницу. Не больно, но очень обидно и унизительно. На лбу образовалась шишка, щека горела.
Он наклонился к моему лицу и спокойно сказал:
– Остынь, дорогая. Я запишу тебя к врачу.
Я слышала, как захлопнулась за ним входная дверь.
Что должна была сделать любая нормальная женщина в моей ситуации? Побежать собирать вещи? В полицию? А что сделала я?
Пошла мыть посуду.
Я мыла тарелки буквально своими слезами. Они смешивались с водой и застилали глаза. Я всхлипывала. А щека горела, пылала. Я чувствовала отпечаток каждого пальца на щеке. На лбу пульсировала шишка. А я мыла посуду.
Спустя час Павел спокойно зашел на кухню. В его руках были цветы и коробка с какой-то побрякушкой.
Он рухнул на колени и обнял мой живот. И начал целовать, целовать, целовать. И плакать. Впервые в жизни я видела, как плачет мой муж. Он рыдал, я выла вместе с ним.
– Прости меня, прости меня. Я не знаю, что на меня нашло, – говорил он. – Малыш, у меня проблемы на работе. Я сам не свой, у меня такие проблемы. Да, я подсыпал тебе противозачаточные. Я должен объяснить. Я просто боялся. В моей семье есть редкое генетическое заболевание. И я боюсь, боюсь, что оно будет у нашего ребенка. Я не готов пока рисковать. Надо было раньше тебе сказать, но я так боялся, что ты меня бросишь, что не смиришься. Поэтому я отправил тебя к своим врачам. Я и сам лечусь. Я надеюсь, что мы сможем все преодолеть и родить здорового малыша. Но не сейчас.
– Я хочу его, Паш. Паш, я хочу его, – я захныкала.
Он встал с колен, посмотрел мне в глаза и спокойно и яростно сказал:
– Ты сделаешь так, как я сказал. И точка. Мы не можем так рисковать. Не сейчас, когда все и так повисло на волоске. Ты пойдешь на аборт.
Я завыла, а он достал из коробки какую-то цепочку и повесил мне на шею.