Страница 101 из 103
Глава 29
Несколько месяцев спустя.
Денис, Аня, Алена и Петя сидели на кухне. Дед уже отдыхал.
Друзья обсуждали Валю и Павла.
Маму Вадима не обсуждали. Это была запрещенная тема по обоюдному согласию. Нечего там было обсуждать. Когда она столкнула Аню и попыталась убежать, через несколько пролетов силы ее оставили. Все-таки возраст уже не тот, чтобы бегать. Петя быстро догнал ее и схватил за локоть, как только понял, что случилось. Да она сама не очень-то пыталась спастись. Видимо, не ожидала, что Аня упадет и разобьется. Ей хотелось только испугать, только разобраться с противной девчонкой. А убивать совсем не хотелось. Так она говорила все время до тех пор, пока не приехала скорая и полиция.
Ее забрали в отделение на допрос. Там и оставили на какое-то время, до выяснения обстоятельств.
Вадим пытался прорваться к Ане в больницу, чтобы договориться, чтобы маму не трогали. Несчастный случай, все такое. Но ему не пришлось договариваться.
Аня сама так решила. Когда ее допросили, она сказала про неосторожность, случайное стечение обстоятельств. Пусть будет так. Не хотелось ей с ними связываться, мстить. Ребенка это не вернет, а вот разбирательство затянется. Это как ковырять горячей палкой в ране, выясняя, кто виноват. Что тут можно было выяснять? Она знала, что виноватые все равно понесут наказание. Не в суде, так в жизни. А ей не хотелось иметь к этому отношения. Ничего не хотелось – только скорее бы пережить эту боль и пустоту внутри. А внутри все горело огнем. Выжигало ее душу.
И только дед, Петька и Аленка с ее Барбосом не давали ей сдаться и пропасть. Они держали ее на поверхности, подкидывали кислород, хотя ей очень хотелось пойти на дно. Но разве она могла? Разве могла оставить деда и Петю, которые испуганно на нее смотрели и переглядывались, которые мяли картошку и делали несчастные паровые котлетки, пока она лежала лицом к стене и тихо плакала?
Мужчины не всегда знают, как утешить женщину в горе. Как осушить ее слезы. Что стоит говорить в этих случаях. Им легче быка на скаку за рога взять и в дугу свернуть, за звездой прыгнуть или объявить войну маленькому государству. Отдать свою жизнь во имя любви и того, чтобы она больше не плакала. Они были готовы на все это, они старались изо всех сил. Она чувствовала это. И именно это стало для нее спасением. Забота. И неуверенность в их глазах.
После того как Петр принес ей очередную порцию подобия котлет с картошкой, она решительно встала и отправилась на кухню. Готовка всегда отвлекала Аню, спасала от любых мыслей. Там порежешь, тут натрешь, посолишь, попробуешь. И мысли все улетучиваются, остаются только запахи. Она достала свой фартук и начала стряпать. Мужчины стояли в дверном проходе и с надеждой переглядывались. Вот так она и выбралась, спаслась. Благодаря людям и любимому делу. Аня решила жить. Без груза. Без оглядки на прошлое. Без всякой связи с этим проклятым семейством. Жить. Потому что не жить она не могла. Это было против ее природы.
Алена была не согласна с решением подруги не наказывать мать Вадима. Да что там, все были не согласны с ее решением. Но Аня только вздохнула: «Она мать». Алена хотела сказать, что это не мать, а убийца. Но промолчала. И они договорились эту тему больше не обсуждать. Никогда.
Через месяц после начала разбирательств мать Вадима разбил и уложил на больничную койку инсульт. Видимо, организм не выдержал таких испытаний. Тогда Аня еще раз убедилась в правильности своего решения: «Она свое получила, уверяю тебя, Вадим и ее бросит. Оставит умирать в приюте, я его знаю, он же не переносит больницы, ты знаешь», – говорила она Алене.
Так и вышло. Вадим оказался не только никчемным мужем, но и сын из него вышел никудышный. Его мать лежала в больнице, а он ездил по своим командировкам и слал ей цветы, которые были никому не нужны. Конечно, лечение он ей оплачивал вместе с должным уходом. Но и сам ушел, потому что «у него вся жизнь еще впереди».
***
Сейчас друзья сидели на кухне и обсуждали события прошедших месяцев. Страсти уже немного утихли, официальные виновные ждали наказания, но тема еще не исчерпала себя полностью.
– Я уверена, что Павел приложил к этому руку, – сказала Алена. – Он жесткий манипулятор. Уж я-то знаю. Наверняка он специально изводил свою подружку. Он умеет делать это профессионально.
– Я тоже так думаю, – сказал Денис. – Это не человек, а ящерица, у которой семь хвостов. По-любому он продавливал Валентину, чтобы та с катушек слетела, хотел ее руками тебя убрать.
– Пока он на свободе, он опасен для тебя, Аленка, – Аня очень переживала за подругу.
– Я думаю, что он оставит злобные мыслишки. Теперь-то, если что-то со мной произойдет, он будет первым на подозрении. А ему не нужен лишний шум. Мама сообщила, что он решил идти в политику, и свою честь ему нужно оберегать, он и так ее запятнал Валентиной. Еле открестился, – сказала Алена.
– О, там этому упырю и место, в политике, – усмехнулся Петя.
– А я так не думаю, – покачал головой Денис. – Ему место в тюрьме. А ты и правда для него опасна, Алена. Если решишь воспользоваться компроматом, то это его убьет. Представь, какой силы будет скандал. И людям будет совершенно неважно, правда на снимках или нет. Но с карьерой Павла будет покончено.
Денис кивнул на Алену и продолжил:
– Ты сейчас станешь публичной личностью. Будешь ходить на интервью и становиться популярной. Тебе вспомнят брак с ним, будут спрашивать. Ты для него не просто опасна, а очень опасна. Поэтому, я думаю, это еще не конец. И нам предстоит еще одна схватка.
– И что делать? – с тревогой спросила Аня.
– Бороться и искать, найти и не сдаваться, – выпалил Петя.
И они рассмеялись. Все напряжение вышло с этим смехом. Алена сидела совершенно спокойная, потому что она знала – Павел не тронет ее. Никого не тронет из их компании.
После того, как ее мать сказала про политическую карьеру бывшего мужа, она позвонила ему, Павлу. И они встретились возле ее дома, на той самой злополучной детской площадке, на которой в свое время сидели и Валя, и Вадим в попытках выследить девчонок.