Страница 48 из 109
Обжигаясь холодом, захватила горсть ягод, да так и замерла. Осторожно разжав ладошку, уставилась на покрытые инеем шарики. Вот же! Вот чего не хватает!
Только это должна быть не просто дешевая бижутерия, а что-то такое… Взгляд упал на деревянную подставку в виде сфер. Выпуклая блестящая поверхность породила следующую мысль. Бусы. Обязательно деревянные, а сверху - шелк.
Я кинулась в спальню, нашла шкатулку, где хранила ненужные украшения и принялась перебирать свои сокровища. Иногда в поездках, поддавшись ажиотажу, хватала что-нибудь из народного промысла – деревянные гребни, бусы, подвески, туески… Остынув, ужасалась в каком помрачении рассудка я это приобрела, и что-то отдавала, что-то складывала, утешая себя, что однажды пригодится.
Подходящие бусы попали в руки первыми. Работа закипела. Полтора часа пронеслись незаметно.
– Твою мать! – донеслось из коридора. – Лида! Что это за хрень тут на полу?
Я поняла, что Дима наступил в клей, который я пролила, торопясь открыть флакон на ходу. Терять время на уборку не хотелось, решила, что вытру потом. Но Дима облегчил мне работу.
– Слышишь? - недовольное лицо мужа вплыло в спальню.
Он стоял в одном носке, второй держал в руках, брезгливо поворачивая из стороны в сторону. Прикусив от напряжения губу, я обтягивала кусочком ткани последнюю бусину и на него не смотрела.
– Что ты развела? Что за хэнд-мейд? К метро пойдешь торговать? Или Маринка решила сэкономить на всяких этих ваших штучках?
Дима покрутил пальцами у ушей и вокруг шеи.
– Стараниями твоей пассии, Митенька, я теперь в салоне не работаю. Она наябедничала маме Марине, и меня уволили, - сказала я, аккуратно подтирая выступившую капельку клея.
Подхватив бусы, подняла на вытянутой руке, улыбнулась – классно получилось! И только тогда заметила в зеркале вытянутое лицо мужа. Обернулась, не веря своим глазам. Значит…
– А-ха-ха-ха! Ты что, и правда, не знал? Не знал, что твоя любовь это Маринина дочь? Выходит, она тебе не сказала… А почему?
Наслаждаясь его растерянностью, я с насмешкой смотрела прямо в глаза. Заметила, как напряглись скулы и шея, дернулся кадык. Дима моргнул, отвел взгляд, с усилием повозил из стороны в сторону челюстью, и, бросив на пол носок, ушел, шлепая босой ногой по полу.