Страница 3 из 125
рассказывал, что на его веку эти твари прятались от чужих глаз и почти не подкидывали монахам работы, поэтому он и его соученики посвящали большую часть времени тренировкам и духовным практикам. Молодому же поколению все чаще приходилось отлавливать опасных существ, осмелевших за последние двадцать лет.
– К сожалению, я сегодня же покину Даогу.
Он опустил голову, не в силах смотреть в лицо несчастной женщине. Несколько дней назад ее младший сын играл во дворе, копался в грязи и случайно вырыл могилу давно похороненной собаки. Сначала он принял кости за игрушки, пока мать в ужасе не отобрала их и не выбросила, вот только не знала она, что одну из них, совсем крошечный палец, он продолжал держать в руках.
Дух умершей собаки обратился суйгуем и пожелал вернуть часть своего тела на место.
В первую ночь хозяева дома слышали лишь протяжное завывание за окном, но, когда вышли посмотреть, никого не обнаружили. На следующую – кто-то скребся под дверью, даже едва заметные отметины оставил, а на третью – нечто откусило их сыну мизинец. Ребенок так визжал, что поднял на уши всех соседей.
В тот день через Даогу проезжал монах Сюаньму и услышал эту историю на улицах, после чего разыскал спрятанную мальчиком кость и упокоил дух собаки. Не мог пройти мимо.
Он полагал, что это не займет много времени, к тому же точно не знал, куда направлялось более опасное чудовище, за которым охотился последние несколько месяцев. По слухам, оно успело добраться до Сонгусыля, страны Бессмертного Нефрита, которую здесь, в Цзяожи, произносили как Сяньюй, а где именно притаилось – не знал никто.
Однако женщина смотрела грустно и тоскливо, ее лицо приняло столь несчастное выражение, что монах опустил голову. Он не мог позволить себе задержаться еще дольше, иначе жертв станет больше, и не от какого-то пустякового духа, а от настоящего кровожадного чудовища.
– Моя дочь работает служанкой в доме семьи Ли, – плаксивым голосом заговорила женщина. – Люди на рынке в страхе обсуждают, что кто-то скребется по ночам, но кто – они не знают, не находят. А если моя дочь также останется без пальца или, не дай небо, еще хуже – погибнет?
И теперь она давила на жалость…
Из покрасневших глаз потекли слезы, двумя руками она схватила Сюаньму за локоть и умоляюще потрясла, заставив вздрогнуть от непривычной близости.
– Простой монах не может вломиться в дом знатных людей, – попытался возразить он, но женщина даже закончить не дала:
– Так я вас провожу, слуги говорили, что и хозяева беспокоятся и не покидают покои по ночам.
Сюаньму замялся на месте, не привыкший к общению с окружающими, и в частности с настойчивыми женщинами. Не выходило придумать отговорку.
– Госпожа, уверен: местные монахи прекрасно изгонят любую нечисть, а мне необходимо попасть в Сонбак.
Он с трудом выговорил название города так, как учил шифу. В их диалекте это слово произносилось иначе.
– Столицу Сяньюя? – с удивлением переспросила женщина и выразительно посмотрела на Сюаньму – тот был вынужден вновь опустить голову. Привыкший к уединению, он не мог подобрать слова и объяснить, как ему сейчас необходимо продолжить свой путь. Та кровожадная тварь опаснее всех суйгуев Цзяожи.
Ему на выручку неожиданно пришел муж непреклонной женщины, который большую часть диалога молчал:
– Если память мне не изменяет, завтрашним утром торговый корабль господина Ли отправляется в Сяньюй…
– …и он определенно согласится взять с собой избавителя от мучившей их нечисти, – решительно перебила его жена.
Сюаньму вздохнул. Однако подобное развитие событий не худший вариант: сам он собирался передвигаться по суше, что пешком могло занять целый месяц. На корабле же были шансы доплыть всего за неделю.
– Ладно, показывайте дорогу.
Просторную резиденцию окружала высокая каменная стена, однако сам дом семьи Ли выглядел просто: без вычурных украшений, часто встречающихся в богатых поместьях. Сюаньму не раз бывал в подобных местах вместе со своим ныне покойным шифу, где помогал изгонять нечисть; знатные люди любили детальные барельефы, узорчатые колонны, необычные резные заборы, окна с разными переплетами и не упускали случая похвастаться своим богатством. Очень часто вдоль тропы к главному входу стояли статуи разных животных. Пусть это место не так выделялось на фоне других, однако и бедным его не назовешь.
Женщина прошла мимо парадных ворот с высеченными из камня фигурами, напоминающими двух львов с пушистой гривой, обошла забор и, как и подобало слугам, приблизилась к другому входу. Вдоль стен бурным потоком тек ручей, на берегу которого сидели молодые девушки и стирали господскую одежду.
– Цянцян! – тут же окликнула женщина и уверенно двинулась вперед, в то время как монах сложил руки за спиной и неторопливо последовал за ней.
Юная дева, так похожая на эту женщину, сидела на высоком камне с завязанными на поясе рукавами, но подняла голову на ее голос и с радостной улыбкой ответила:
– Матушка! – Она отложила одежду в сторону, встала и помчалась им навстречу, однако оступилась на камнях. Ее нога скользнула по мокрой поверхности, дева пискнула и попыталась удержать равновесие, замахав руками.
Женщина тоже вскрикнула, однако Сюаньму оказался быстрее. Все вокруг только моргнули, а он уже придерживал молодую служанку за пояс и помогал спуститься на сухую землю.
– В-вы же только что были за моей спиной… – ошарашенно произнесла женщина, но в следующий миг бросилась к дочери, совершенно не задумываясь о том, как все произошло. Сюаньму же лучше.
Пока мать обеспокоенно осматривала свою Цянцян, несколько других служанок с интересом подошли поближе и навострили уши, некоторые продолжили стирку, но все равно поглядывали в сторону гостей и прислушивались к их словам. От такого количества людей Сюаньму становилось не по себе, поэтому он постарался сосредоточиться на шуме воды и заглушить лишние голоса. Вскоре с ним остались лишь плеск ручья, дуновение ветра, шелест листвы, отдаленное пение птиц – от звуков природы он почувствовал себя гораздо спокойнее, умиротвореннее. Голоса людей заставляли нервничать, поэтому он на время отгородился от них, но затем вздохнул и расправил плечи.
До его ноздрей донесся неприятный запах, от которого монах нахмурился и задумчиво уставился вдаль. Не успел поразмыслить над ситуацией, как его окликнула женщина:
– Добрый монах Сюаньму, прошу, моя дочь проводит.