Кина не будет

Изолированная ведьма

Квартира. Прихожая. Звонок в дверь. Появляется хозяйка квартиры: пожилая блондинка, вся голова — в бигуди. Открывает дверь. Входит деловой мужчина в шляпе, с портфелем. Представляется.

— Здравствуйте! — приподнимает шляпу. — Я из домоуправления. Это вы писали жалобу на гражданку Воробьёву?

— Я.

— Мне поручено уточнить некоторые факты, изложенные в вашем заявлении. — Достаёт из портфеля её заявление, читает: — Первое: правда ли, что Воробьёва систематически сыплет в ваш борщ стакан соли?

Хозяйка со вздохом отвечает:

— Правда. Она мне из борща рассольник делает.

— Так. — Мужчина ставит птичку на заявлении. — Второе: верно ли, что она отравила вашу кошку?

— Кота, — уточняет хозяйка. — Мурзиком звали.

— Так. — Посетитель делает вторую пометку на заявлении. — И, наконец, третье: правда ли, что гражданка Воробьёва заперла вас в ванной комнате и не выпускала до вечера?

— Было такое. Даже в туалет не выпускала.

— Ну что ж, картина ясна. — Посетитель сделал третью пометку и спрятал заявление в портфель. — С таким человеком, конечно, жить невозможно.

— Сплошная мука! — уточнила хозяйка.

— Согласен. Остаётся только увидеть гражданку Воробьёву. Она дома?

— Дома, дома.

— Попросите её, пожалуйста, сюда.

Хозяйка удивилась:

— А чего просить? Я же здесь.

— Вы-то здесь, но для полной ясности нужна ещё и Воробьёва.

— Так ведь Воробьёва — это я.

— Вы?! — Посетитель явно ошарашен.

— Ну да. Я — Воробьёва.

— По-по-погодите… Я не понимаю. Вы — Воробьёва?

— Ну да, я — Воробьёва.

— А жалобу писали на… на Воробьёву?

— На неё, подлую.

— Выходит, вы сами на себя писали?

— Ага.

Он всё ещё в лёгком шоке.

— Но зачем?

Удивляясь его непониманию, она объясняет:

— А на кого мне ещё писать?.. Квартира-то отдельная, соседей нет. Надо как-то выходить из положения.

— И всё-таки, отчего вы на себя такое наговорили?

— С горя. Ведь как я раньше жила!.. Да у нас не квартира была, а коммунальный рай! Выйдешь, бывало, на кухню, душа радуется: четыре плиты, восемь столиков, шестнадцать хозяек! Вот это размах! С одной поссоришься, другой насолишь, третьей чайник перевернёшь!.. И от жизни не отстаёшь, всегда в курсе: кто любится, кто судится, кто где бывает, кому что пишут!.. Жила бы так двести лет, если бы дом не снесли, а меня не изолировали…

— Так это же хорошо!

— Что ж тут хорошего?! Кухня — одна, плита — одна, хозяйка — одна, а неприятностей — тысячи! Сначала пробовала чем-то полезным заняться: загляну через скважину в другую комнату — ничего интересного. Перехватывала собственные письма — скука, соседям интереснее писали!.. Ругаться пробовала — ругайся хоть неделю, никто тебе слова плохого не ответит, потому что не слышит!

Она очень убедительно объясняет, но он всё ещё не может прийти в себя.

— Выходит, вы сами себе в борщ соль сыпали?

— Сыпала.

— Зачем?

— По привычке.

— И кота своего отравили?

— Отравила сердечного! — Она разрыдалась.

— Чего же вы плачете?

— Жалко! Очень я его любила.

— Зачем же было отравлять?

— А кто ж это сделает? Соседей-то уже нет.

— И в ванной сами себя заперли?

— Сама.

— Невероятно! — Он всплеснул руками. — Как это можно, находясь внутри, закрыть себя снаружи?!

— Сама удивляюсь. — Она с мольбой протянула к нему руки. — Голубчик! Помогите мне! Помогите выселить себя из этой квартиры!

Он растерялся.

— Как?.. За что?.. У нас нет оснований…

— А мои страдания — это не основание?.. Я так жить больше не могу! Слышите: не могу!.. Я к общественности обращусь!..

Камера наезжает — она с экрана обращается к зрительному залу:

— Товарищи! Дорогие! Помогите! Спасите!.. Меняю изолированную квартиру со всеми удобствами на любую жилплощадь в многонаселённой квартире!