Кина не будет

ПАХОМОВ: Да, этот поскромней. Значит, так, найдите этого жигало и пригрозите: если напишет мужу или пришлёт ему её фото в неглиже — возбудим против него уголовное дело за шантаж и вымогательство. Запишите его данные, заберите её паспорт. И пусть вернёт двести долларов. Да, загуляла дамочка! Но, честно говоря, при её внешности он мало потребовал. Или она за эту ночь очень изменилась, или он был очень пьян.

Пахомов садится в машину, достаёт мобильник, звонит.

ПАХОМОВ: Юрий, вы? Это Пахомов. Я выезжаю. Буду там минут через тридцать. Жду.

Приёмная Живидзе, Алиса на своём месте. Входит Пахомов.

АЛИСА: Здравствуйте! Рада вас видеть.

ПАХОМОВ: Здравствуйте. Мне нужен Пшёнов.

АЛИСА: Он кайфует в кабинете шефа.

ПАХОМОВ: Ясно. (Заглядывает в кабинет Живидзе.) Разрешите?

Входит.

ПШЁНОВ: Опять вы? Решили убедиться, что меня выпустили? Я же вас предупреждал, что так будет.

ПАХОМОВ: Да, ваше алиби подтвердилось. Но я пришёл утолить своё любопытство и задать вам вопрос: зачем вы заставили свою любовницу промолчать о вашем свидании? Почему сразу не сказали, что у вас есть алиби? Почему так хотели быть задержанным?

ПШЁНОВ: Не поняли? (Смеётся.) Чтобы вас подставить.

ПАХОМОВ: Действительно не понял, объясните.

ПШЁНОВ: Это же служебное нарушение: не проверить алиби, не иметь ни одного доказательства и арестовать только по подозрению! Я сразу понял, что вы будете под меня копать. Решил себя обезопасить: теперь, после вашего прокола, что бы вы на меня ни вешали, вам уже не поверят…

ПАХОМОВ: Теперь ясно. Вы правы: мне могут не поверить. А вот капитану Ростовцеву поверят.

ПШЁНОВ: Это кто такой?

ПАХОМОВ: Он из того отдела, куда приходили анонимки на вашего шефа. Так вот, капитан Ростовцев разобрался во всех махинациях…

ПШЁНОВ (радостно перебивает): Наконец! Я же говорил, что этот Живидзе…

ПАХОМОВ (перебивая): Нет, не Живидзе, а вы, Пшёнов, вы! (Вынимает мобильник, набирает номер.) Заходите, капитан.

Дверь открывается, входит капитан Ростовцев. Представляется.

РОСТОВЦЕВ: Капитан Юрий Ростовцев, из отдела борьбы с экономическими преступлениями. Гражданин Павел Пшёнов, вы обвиняетесь в подделке документов и получении прибыли с помощью незаконных махинаций.

ПШЁНОВ: Какая прибыль? Какие махинации? Ни под одним документом нет моей подписи.

РОСТОВЦЕВ: Правильно. Вы действовали очень хитро: подавали Живидзе договоры и акты непременно на двух страницах. Он ставил подпись в конце документа, на второй странице, после чего вы заменяли первую страницу, на которой уже фигурировали другие цифры, завышенные в разы. Договор внушал доверие: бланк фирмы, печать, подпись директора — вам грузили, вы получали всё и делили: указанное в договоре количество приходовали для фирмы, а разницу, исчисляемую десятками, а то и сотнями тонн, сбывали налево. Незаконную прибыль клали в карман, часть её делили между соучастниками.

ПШЁНОВ: Это поклёп! Как вы докажете?!

РОСТОВЦЕВ: Утром в вашей квартире был произведен обыск, найдены замененные вами страницы: вы их не уничтожали — ведь их надо было вернуть в договоры, для отчёта. Арестованы два ваших сообщника, которые тут же во всём сознались, очевидно, вы им мало отстёгивали. И в вашем компьютере найдена новая анонимка, которую вы, очевидно, не успели пропустить через принтер.

ПШЁНОВ: Это подстава! Я буду писать жалобы!

ПАХОМОВ: Пишите, только теперь вам придётся их подписывать.

Поднялся, подошёл к Пшёнову.

ПАХОМОВ: Вы были правы: я, как очень глупый следователь, шёл по ложному пути, но вышел на очень хитроумного мерзавца. Вы пытались посадить своего шефа, который доверял вам как другу. Рыли для него яму, а попали туда сами — это вам наказание не только за махинации, но и за подлость.

ПШЁНОВ: У меня есть право на звонок адвокату!

ПАХОМОВ: Позвоните из прокуратуры. Капитан, уведите его, а я проветрю помещение.

Ростовцев уводит Пшёнова. Входит Алиса.

АЛИСА: Я всё слышала? Он получит срок?

ПАХОМОВ: Да. И, думаю, немалый.

АЛИСА: Значит, у меня освободилась вакансия. Вы не хотели бы меня опять допросить, только уже с пристрастием, где-нибудь в гостинице или в моей спальне?

ПАХОМОВ: Спасибо за предложение, но допрос не нужен: с вами и так всё ясно.

АЛИСА: Вы мне обещали свидание.

ПАХОМОВ: Оно у нас обязательно будет. В прокуратуре: вас вызовут как свидетельницу.

Пятница. Девять часов утра. Кабинет полковника Лукопереца. Предварительно постучавшись, заглядывает Пахомов.

ПАХОМОВ: Товарищ полковник, вызывали?

ЛУКОПЕРЕЦ: Да. Заходите, майор, садитесь.

ПАХОМОВ: В коридоре я столкнулся с бывшим уголовником, он вышел из вашего кабинета. Если не ошибаюсь, он был медвежатником, его звали Жора Шпрот?

ЛУКОПЕРЕЦ: Не ошибаетесь. Лет двадцать назад я, ещё будучи капитаном, посадил его на пять лет. И, представьте себе, с тех пор он завязал.

ПАХОМОВ: И через пятнадцать лет пришёл сказать за это спасибо?

ЛУКОПЕРЕЦ: Пришёл просить, чтоб я его опять посадил, хотя бы на полгода.

ПАХОМОВ: Интересный мужик! Сам просится в тюрьму? Чего вдруг?

ЛУКОПЕРЕЦ: У него одновременно забеременели жена и обе любовницы, и все решили рожать — он в панике, говорит, готов повеситься.

ПАХОМОВ (смеясь): Ему можно посочувствовать! И вы ему помогли?

ЛУКОПЕРЕЦ: Конечно.

ПАХОМОВ: Как?

ЛУКОПЕРЕЦ: Дал телефон хорошей акушерки, она моих близняшек принимала. (Он кивком головы указывает на одну из фотографий своих внучек, стоящих на его столе.) Сегодня им исполнилось по три годика. (Достаёт из ящика два новых, нераспакованных мобильных телефона.) Это для них. Подарки. Два мобильника. Как вы думаете, в три года ещё не рано?

ПАХОМОВ: Думаю, уже поздно. Сегодня наши дети рождаются сразу с мобильниками в руках. Надо было купить каждой по барабану.

ЛУКОПЕРЕЦ: Это ещё зачем?

ПАХОМОВ: Ничто так не создаёт покоя в доме, как ребёнок с барабаном, а если их ещё двое…

ЛУКОПЕРЕЦ: Опять ваши шуточки, майор! Впрочем, сегодня я вам всё разрешаю. Больше того, я даю вам три дня отдыха: нынешняя пятница плюс суббота и воскресенье.

ПАХОМОВ: Вот это сюрприз! С чего бы вдруг?

ЛУКОПЕРЕЦ: Это не сюрприз, товарищ майор, это педагогический приём.

ПАХОМОВ: Не понял?