Кина не будет

Ресторан, в котором заказана свадьба Амирана. Готовясь к ней, папа Амирана, Георгий Живидзе, замучил хозяина своими требованиями.

ЖИВИДЗЕ: Посуда должна быть протёрта до блеска; бокалы, рюмки, фужеры — хрустальные; баранину покупать рано утром на рынке, чтоб была свежая. Это же свадьба! Будет много гостей из Грузии, а грузины в баранине разбираются!

ХОЗЯИН (пытаясь его успокоить): Мы мясо всегда покупаем на рынке, и овощи, и зелень, и…

ЖИВИДЗЕ (прерывая его): Зелень не надо! В Москве — это не зелень! Все травы привезут родичи из Тбилиси, настоящие, грузинские травы: и черемшу, и цицмати, и экала, и тархун, и кондари!

Дача Елены. Полдень. В калитку постучали — там стоит Борис Пахомов, держа на поводке рыжую собачку, которая и привела его сюда.

ПАХОМОВ: Добрый день.

ЕЛЕНА: Здравствуйте!

ПАХОМОВ: Это наша собака.

ЕЛЕНА: Мы с ней уже знакомы.

ПАХОМОВ: Да, конечно… Её зовут Долли, а я — автор записки, меня зовут Борис Пахомов, я — следователь прокуратуры, но к вам пришёл без ордера на арест.

ЕЛЕНА (улыбнувшись): Тогда будьте гостем, проходите к столу, ваша собачка уже там.

ПАХОМОВ: Спасибо. Я сейчас всё объясню. (Они прошли в сад, он сел на стул и продолжил.) Моя жена Тина родила дочку Дашеньку. А у жены Тины есть сестра Ольга, её дача на соседней улице. У сестры тоже дочка, годовалая, и двое пацанов-близнецов, им по два годика. Сестра пригласила нас на дачу, оздоравливать Дашеньку. Тина обрадовалась, мол, ребёнку необходим свежий воздух. (Он виновато развёл руками.) Я всё понимаю, но… Домик небольшой, стены тонкие, постоянный плач девочек, который тут же дуэтом подхватывают близнецы. Я убегаю в сарай, но и там слышно. Ни я, ни Долли спать не можем. Поэтому она и удрала к вам, а я уже к ней примазался…

ЕЛЕНА: А почему ваша Долли всё время голодная?

ПАХОМОВ: В нашем доме сейчас все заняты только детьми, она ест то, что отнимает у хозяек. Кстати, я тоже.

ЕЛЕНА (рассмеявшись): Вот теперь всё ясно, садитесь за стол. (Она ставит ему прибор. Затем раздвигает зелёный шатёр из гибких ветвей раскидистой ивы и указывает на стоящую там раскладушку.) Покушаете — ложитесь. Это любимое место вашей собаки.

ПАХОМОВ: Спасибо!.. Вы очень гостеприимны. Тогда уж позвольте, вечером, когда дочурка заснёт, я вас с женой познакомлю, чтоб она знала, где мы с Долли проводим время?

ЕЛЕНА: Конечно, я буду очень рада.

Вечер. Снова дача Елены. Борис, Тина и собачка Долли покидают дачу. Елена провожает их до калитки. Прощаются.

ТИНА: Ваша дача, Леночка, стала для Долли — рестораном, а для Бориса — домом отдыха.

ЕЛЕНА (искренне): И вы приходите, вместе с дочуркой. Мы её укачаем, а сами чай попьём, с наливкой. Моя соседка её сама делает, из ягод.

Когда они отходят на несколько шагов от дачи, Борис удивлённо произносит.

БОРИС: Ты требовала познакомить тебя с Леной, я познакомил, честно говорю, с опаской, зная твой характер, я ожидал взрыва ревности, а ты впервые не ревнуешь! Даже обидно: она ведь красивая!

ТИНА: Даже очень. Но, повидав её, я успокоилась: к таким женщинам опытные мужчины даже не подходят, понимая, что это пустой номер, потому что глаза такой женщины говорят: «Стоп! Я уже занята, не трать время даром». А ты у меня чересчур опытный, уверена, ты это сразу понял. (Она помолчала, потом грустно добавила.) Наверное, поэтому и ко мне уже давно не подходят, не пристают, не цепляются. Цени это, цени, но помни: вакуум уличного внимания надо заполнять дома!

ПАХОМОВ (решительно): Сегодня же!

ТИНА (не понимая): Что сегодня?

ПАХОМОВ: Остаюсь на ночь и буду заполнять вакуум!

Накрытый стол в квартире у Георгия Живидзе. За столом хозяин и только-только прилетевшие первые гости из Грузии: брат хозяина, карикатурист, именем которого назвали Амирана, и его жена Циала — тётя Амирана, и самые почётные гости: глава семьи, семидесятилетний Зураби и его жена Софико — дедушка и бабушка Амирана. Хозяйка дома, Натела, жена Георгия Живидзе, по ходу этого эпизода ставит на стол всё новые и новые блюда. Хозяин наполняет всем бокалы.

ЖИВИДЗЕ: Спасибо за цинандали — у нас его не купишь.

ЗУРАБИ: А если купишь, то не настоящее: сейчас все вина из Грузии на экспорт идут из одной бочки. (И гордо добавляет.) А это цинандали — прямо с винзавода. Взял два ящика, чтобы украсить стол, — племянники везут.

ЖИВИДЗЕ: А почему не все вместе прилетели — номера в гостинице со вчерашнего дня на всех заказаны.

ДЯДЯ-КАРИКАТУРИСТ: Билетов не достали.

ЕГО ЖЕНА ЦИАЛА: Поздно спохватились, не думали, что такой ажиотаж будет.

БАБУШКА СОФИКО (с гордостью): Половина Тбилиси к тебе летит!

Георгий Живидзе доволен. Перехватывает жену с очередным подносом.

ЖИВИДЗЕ: Посиди с нами, солнышко, выпьем за дорогих гостей!

ЗУРАБИ: Подожди, сын. Сперва позволь мне. У меня есть тост. (Под одобрительные возгласы присутствующих он поднялся и произнёс.) «В океане потерпел крушение корабль. Только один человек смог спастись: он ухватился за плавающую доску. Через полчаса неизвестно откуда вынырнул второй потерпевший и ухватился за другой конец этой доски. Первый начал плакать. Второй спросил: «Ты почему плачешь?» Первый сказал: «Вах! Такой гость, а угостить нечем!» Так выпьем за хозяев этого дома, которые всегда находят, чем угостить гостей!»

Компания шумно отреагировала.

ЖИВИДЗЕ: Спасибо, отец, за добрые слова! Можно к тебе алаверды?

ЗУРАБИ: Говори, сынок, говори!

Получив отцовское согласие, сын встал.

ЖИВИДЗЕ: Папа, я хочу выпить за твой гроб, сделанный из дерева столетнего дуба, который я только завтра посажу у нас на даче.

Тост понравился патриарху.

ЗУРАБИ: Красиво сказано! Молодец!

Все чокаются, выпивают.

БАБУШКА СОФИКО (не скрывая нетерпения): Где же молодые? Я хочу видеть невесту!

ГЕОРГИЙ (успокаивая): У них производственное совещание перед свадьбой. Волнуются. Всё ещё решают: что, где, когда… С минуты на минуту явятся!

В это время жена дяди-карикатуриста, видя, что он что-то рисует на салфетке, тихонько спрашивает.

ЦИАЛА: Что ты делаешь?

ДЯДЯ-КАРИКАТУРИСТ: Набросок брата. Завтра подарю ему его портрет.

ЦИАЛА: Не надо его огорчать в день свадьбы сына.

ДЯДЯ: Я сделаю красивый портрет.

ЦИАЛА: У тебя всё равно получится карикатура.