Кина не будет

Затяжной прыжок

Подъезжает кортеж свадебных машин. Сияющий Иосик, подхватив на руки свою жену, несёт её на второй этаж. Свисающая фата подметает ступени лестниц. Молодожёны останавливаются на площадке, открывают дверь и входят в свою однокомнатную квартирку. Счастливый поцелуй — и сразу в комнате появляется коляска с младенцем.

…Иосик уходит на работу, прощаясь, целует жену — подросший ребёнок выскакивает из коляски, и его место занимает новый младенец…

… Иосик возвращается с работы, поцелуй — следующий ребёнок…

В маленькой комнате очень тесно, в ряд стоят: кровать супругов, тахтушка, на которой спят двое сыновей, раскладушка старшей дочки, кроватка младшей и коляска младенца. Здесь же — столик со стульчиком, письменный стол с чертёжной доской и обеденный, на котором весы для взвешивания ребёнка и эмалированная ванночка. Кухня и передняя перевиты верёвками, на которых сушатся детское бельё и пелёнки. Лавируя между ними, Иосик с портфелем в руках пытается найти входную дверь.

— Я хочу тебя обрадовать, — говорит его жена Рая, вынырнув из-за очередной пелёнки. — У нас будет ребёнок.

Иосик пошатнулся. Влажной простынкой вытирает вмиг вспотевший лоб.

— Да, да, да! — говорит Рая. — Купить квартиру — у нас нет денег. Значит, надо получить государственную. Добиваться ты не умеешь. Поэтому каждый год я буду рожать по ребёнку. Если не можем взять качеством отца — возьмём количеством детей!

Солидный научно-исследовательский институт. Иосик нерешительно стучит в дверь с табличкой «Местком» и робко приоткрывает ее.

В кабинете многолюдно. Председатель месткома Карлюга и его заместитель по спортивно-массовой работе Баламут проводят совещание.

— Мы должны перегнать остальные НИИ по спортивным показателям. Вы, — обратился Карлюга к бритоголовому сотруднику, — будете выступать за команду ватерполистов.

Тот чуть не рухнул со стула.

— Но… но я же не умею плавать… И потом, у меня скоро защита докторской.

— Если вы не поплывёте, вас утопят на защите! — взревел темпераментный Баламут. — Стыдитесь! Речь идёт о спортивной чести нашего института! О! А вот и наша надежда! — Это он увидел Иосика.

— Я не надежда… Я насчёт квартиры…

— Дом сдаётся через неделю, — торжественно сообщил Карлюга. — Вы у нас первый на очереди. Попрыгаем — и сразу новоселье.

— Куда попрыгаем? — спросил Иосик, радостно улыбаясь, услышав о новоселье.

— С парашютом. Завтра соревнования.

Иосик перестал улыбаться.

— Куда прыгать?

— На землю.

— А за-зачем?

— Вы что, забыли? — Баламут подскочил к висящему на стене фанерному щиту и громко зачитал: «Спортивные обязательства. Пункт номер двадцать два: «Обязуюсь установить новый спортивный рекорд». Мы на месткоме распределили виды спорта — вам выпал парашют.

— Куда выпал? — холодея от ужаса, переспросил Иосик.

— Как куда? На землю! — хохотнул Баламут. — Да чего вы волнуетесь! Профессор Быков вчера боксировал на ринге. — Он указал на сидящего на диване толстяка с опухшим носом и тремя пластырями на лице. — А доцент Бялик в субботу поднимал штангу — сейчас отдыхает в реанимации… Теперь очередь за вами.

— Почему надо прыгать именно завтра? — тихо спросил Иосик.

— Ко Дню птиц.

— Зачем птицам надо, чтобы я убился?

Карлюга подошёл к Иосику и положил ему руки на плечи:

— Жилплощадь вы, конечно, получите в любом случае, но… Квартиры есть и с лоджиями, и без… Есть с видом на парк и с видом на цементный завод… При распределении мы будем учитывать прежде всего активное участие в общественной жизни…

Наступила пауза. Иосик разжевал таблетку валидола и спросил:

— А если я не долечу до земли? Или пролечу мимо? Моя семья всё равно получит с видом на парк?

Карлюга душевно заулыбался:

— Вы же знаете наше правило: вдовам и сиротам — вне очереди!

— Да не волнуйтесь вы! — снова повторил Баламут и ободряюще хлопнул Иосика по спине. — У нас команда — один в один! Я тоже полечу вместе с вами. — И он ткнул пальцем в худосочного очкарика, молча сидящего в углу.

— Это аспирант, — тихо пояснил Иосику Карлюга. — Его все равно должны уволить по сокращению штатов.

Иосик с детства панически боялся высоты. Голова его кружилась даже тогда, когда он взбирался на стул, чтобы забить гвоздь. При слове «самолёт» у него начиналась морская болезнь. И друзья его об этом знали.

— Одного тебя не пущу! — заявил Серёжка Винни-Пух. — Будем прыгать вместе, вместе и смерть красна.

— Ты ведь не из нашего НИИ.

— Твоему Баламуту не важно, кто прыгает. Ему важно поставить галочку.

— Но ты ведь тоже ещё ни разу не прыгал.

— Нет. Но у меня еще ни разу не было такого друга, как ты.

Растроганный Иосик обнял Винни-Пуха. Тот спросил:

— Рая уже знает?

— Нет. Еще успеет наплакаться.

— Давай пока потренируемся, — предложил Серёжка, и друзья стали прыгать с тахты на пол.

Назавтра трёх «смертников», Иосика, Серёжку и аспиранта, везли в отдельном микроавтобусе. Следом в машине ехал Карлюга. За ним в трамвае — человек тридцать сотрудников — группа поддержки.

На аэродроме их встретил Баламут и привезённый им оркестр. Когда на участников соревнования стали надевать парашюты, грянул прощальный марш. Но поскольку оркестр был похоронным, то марш звучал уж очень прощально, даже инструктор прослезился, а что касается аспиранта, то…

Когда на него нацепили парашют, он тихо погрузился в обморок. Его ноги обмякли, он рухнул на колени, как бы моля о пощаде. Его обрызгивали водой, били по щекам — но он в сознание так и не пришёл. Его унесли в медпункт вместе с парашютом.

— Нужен третий! — обратился Баламут к толпе сотрудников. — Добровольцы, шаг вперёд!