Страница 19 из 43
Глава 2.Тень за спиной
После той встречи в кофейне Лея ловила себя на том, что каждый раз, когда открывалась дверь, её сердце подпрыгивало где‑то у горла. Она ругала себя за это, прятала дрожь за нарочито спокойной улыбкой и снова бралась за кофемашину, будто ритуал взбивания молока мог вернуть ей привычное чувство контроля.
Но город будто сговорился напоминать о нём.
На третий день после их столкновения Лея заметила граффити на глухой стене за кофейней — чёрного паука с тонкими, хищно изогнутыми лапами. Рисунок был небрежным, будто сделанным в спешке, но от этого только более зловещим. Лея застыла перед ним, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Это не могло быть совпадением.
— Не стой тут, — раздался голос у неё за спиной.
Она резко обернулась, чуть не выронив стаканчики с кофе, которые держала в руках. Перед ней стоял он — тот самый парень из кофейни. В этот раз на нём была потрёпанная кожаная куртка, рукава закатаны, открывая тёмные узоры на предплечьях. Зелёные глаза смотрели не насмешливо и не дружелюбно — скорее настороженно, будто он сам не знал, зачем подошёл.
— Ты… что ты тут делаешь? — выдохнула Лея, прижимая стаканчики к груди, словно они могли служить щитом.
— Проходил мимо, — коротко бросил он, скользнув взглядом по граффити. На секунду его лицо исказилось чем‑то похожим на досаду.
— Это ты нарисовал?
Он не ответил сразу. Помедлил, будто взвешивая, сколько правды можно ей выдать.
— Нет. Но знаю, кто мог.
Лея сглотнула. В воздухе повисло напряжение, густое, почти осязаемое.
— И что это значит?
— То, что тебе лучше держаться подальше от всего этого.
Его слова прозвучали как предупреждение, но в них не было высокомерия — скорее усталость. Будто он слишком часто произносил подобные фразы и уже не верил, что кто‑то послушает.
Лея хотела сказать что‑то резкое, отмахнуться, заявить, что ей не нужны его советы. Но вместо этого спросила:
— А если я не хочу держаться подальше?
Он посмотрел на неё так, будто впервые по-настоящему увидел: не просто девушку за стойкой, а человека, который сознательно делает шаг к краю. Его губы чуть дрогнули, будто хотели произнести что‑то важное, но он сдержался.
Вместо слов он сделал шаг ближе. Теперь между ними оставалось всего полметра, и Лея почувствовала запах улицы, табака и чего‑то ещё — горького, мужского, живого. Паук на его шее казался почти пульсирующим в тусклом свете переулка.
Он медленно поднял руку и кончиками пальцев коснулся её подбородка, приподнимая лицо так, чтобы их взгляды встретились. Это прикосновение было осторожным, почти невесомым, но от него по коже Леи побежали мурашки.
— Тогда ты должна понимать: здесь не бывает «просто посмотреть». Здесь либо ты становишься частью паутины, либо она тебя рвёт.
В его голосе не было угрозы — только голая, неприкрытая правда, от которой становилось страшно. И всё же Лея не отступила. Она смотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как внутри разгорается странное, отчаянное упрямство.
— А если я уже в ней?
Он замер, его пальцы на мгновение сжались чуть крепче, а потом он резко опустил руку, будто обжёгся.
— Тогда мне придётся тебя оттуда вытаскивать. Даже если ты будешь кричать, что не хочешь.
Где‑то в глубине переулка раздался резкий свист, короткий и тревожный. Парень мгновенно напрягся, его взгляд метнулся в темноту, и на долю секунды в нём промелькнул тот самый хищный инстинкт, который Лея заметила в кофейне.
— Мне надо идти, — бросил он, уже отступая назад, растворяясь в полумраке.
— Подожди! — крикнула Лея, делая шаг вперёд, но он лишь на секунду задержался, обернувшись через плечо.
— Не ищи меня. И не ходи по тёмным переулкам. Это не игра.
И он исчез, оставив после себя только эхо шагов и ощущение, что мир вокруг стал опаснее, чем был минуту назад.
Лея стояла, сжимая в руках остывающие стаканчики, и смотрела в темноту, куда он ушёл. Паук на стене словно ухмылялся ей вслед.
Когда она вернулась в кофейню, руки всё ещё слегка дрожали. Она поставила стаканчики на стойку, глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе привычную собранность. Но теперь она знала: случайная искра, вспыхнувшая между ней и этим парнем, не погасла. Она только разгоралась — и грозила сжечь всё вокруг.