Страница 32 из 58
Семен Аронович заметил, что с какого-то момента старая его кличка стала забываться и появилась новая, по месту расположения его картотеки. Теперь его чаще называли Сундук...
Чем больше у людей появлялось денежных знаков, тем больше возникало аферистов, жаждущих частичного перераспределения прибыли в свою пользу.
Шацкий не успевал пополнять свою картотеку. И не уставал дивиться разнообразию растущих запросов потребителей.
Всего неделю назад старый приятель Семена Ароновича, мужчина приятной наружности по имени Иннокентий попросил героя-любовника, такого, на которого сразу могла бы запасть сорокалетняя дама. Этот простой заказ Сундук выполнил сразу.
А вчера Иннокентий потребовал медсестру в белом халате и следователя в милицейской форме... Пришлось потрудиться. Сундук подсунул заказчику детскую врачиху и участкового.
В ходе инструктажа со своими новыми сообщниками Иннокентий заметно нервничал. Сундук подвел его, прислав явных новичков. У них не было шарма, актерского задора. Они с радостью получили бы деньги, но никак не могли выучить свою роль. Путались, увиливали.
В конце концов пришлось все брать на себя. Иннокентий скомандовал своим коллегам: «Стойте у меня за спиной, делайте умные лица и кивайте головами».
...Увидев милиционера в форме, Екатерина Павленко машинально открыла дверь. Иннокентий ринулся вперед, увлекая за собой свою свиту:
— Наконец мы вас нашли, гражданка Павленко! Советую не отпираться и говорить только правду.
— А в чем, собственно, дело?
— Нет, вы только посмотрите на нее... Она еще спрашивает, в чем дело. Спрашивать здесь буду я! Вы знакомы с бандитом Сидоровым?
— Нет.
— Так. Значит, не хотим сознаваться. А у меня доказательства есть, — Иннокентий красиво швырнул на стол пачку фотографий. — Что на это скажете? Не знакома она...
—...Это случайно... Он только помог сумки донести... Я не знала, что это Сидоров.
— Отлично! Пошли первые признания... Капитан, садитесь за стол и пишите протокол. Садитесь и пишите! А вы, сестра, готовьтесь к забору крови. Анализ будем делать.
Иннокентий не ожидал, что последние фразы произведут такой эффект... Екатерина бросилась в дальний угол гостиной, забилась в огромное кресло, сжалась, пытаясь спрятать куда-нибудь свои руки.
— Зачем кровь? Не надо кровь... У меня всегда хорошие анализы.
— Голубушка вы моя, госпожа Павленко, я вам главного не сказал. У Сидорова СПИД... Проверим вас, потом вашего мужа... У вас ведь кроме Сидорова были и с мужем половые контакты?
— Да... С мужем — да, а с Сидоровым — нет.
— Ох, Екатерина! Кто же вам поверит? Поглядите на снимки: вот вы у машины, вот — у подъезда, тут он вас целует, здесь вы лежите. На диване! На этом вот диване!
— Я клянусь...
— Не имеет значения... так вот, вашего мужа на месяц кладем в больницу и начинаем проверять все его связи. Всех тащим на анализы... Он у вас общественной работой не занимается?
— Занимается! Он кандидат...
— Не важно. Раз общественник — придется сотни человек проверять... Прессе попытаемся ничего не говорить. Однако это бесполезно. Журналисты обязательно все пронюхают. Шуму будет...
Здесь Иннокентий понял, что надо сделать передышку... Милиционер склонился над листом бумаги и вместо протокола рисовал чертиков... «Медсестра», раскладывая на столе инструменты, выложила скальпель и три больших шприца... Нормальная мизансцена. Противник полностью деморализован, и есть основа для развития успеха...
Екатерина начала приходить в себя, и Иннокентий решил продолжить атаку:
— Итак, все готовы? Начинаем проводить анализы... или у вас, госпожа Павленко, есть другие предложения?
— Есть... Я хотела бы поговорить с вами, уважаемый...
— О, простите, я не представился. Иннокентий Викторович... Я не следователь, хотя очень много с ними работал... Я сотрудник Минздрава. Борюсь за здоровье народа. И эпидемии мы не допустим!
— Я хотела бы поговорить с вами, Иннокентий Викторович, наедине.
— Взятку будете предлагать? Не продаюсь! И вам не удастся меня уговорить. Для меня здоровье нации... Впрочем, я согласен. Вы, друзья мои, подождите меня внизу. А мы здесь с Катей побеседуем. Но по первому моему сигналу возвращайтесь и продолжаем следственные и медицинские действия... Слушаю вас, госпожа Павленко.
...Разговор был долгим. Иннокентий вконец запудрил Екатерине мозги и вдруг на определенных условиях пообещал сохранить тайну и даже помочь мужу в его избирательной битве... На радостях Павленко написала несколько расписок о том, что встречалась с нехорошим человеком, что раскаивается и готова искупить, что будет помогать и все сохранит в тайне... Короче, это была классическая вербовка. Иннокентий даже обговорил с ней пароли, места явок и прочее... Более того, почувствовав, как отступила основная опасность, она с легким сердцем наговорила на магнитофон столько... И о Савенкове, и о его «Сове», и о недостатках мужа, и его планах...
Очередную встречу они назначили на завтра, на смотровой площадке Ленинских гор...
* * *
Савенков похвалил себя за то, что в свое время, когда работы было действительно много, он не поддался на уговоры Павленко и не расширил штат «Совы». Лишние люди никогда не помешают, но только не во время срочной эвакуации. Здесь даже пять сотрудников — уже много. Выручило то, что недавно Илья Ермолов уехал с семьей в Крым. Пришлось отправить туда же и программиста Мишу Марфина с дополнительным финансированием и запиской: «Приказываю продолжить загорать вплоть до особого распоряжения. Савенков».
Марфин с удовольствием улетел, и их осталось трое. Оптимальное число для анализа ситуации и выработки решений. При большем числе людей любое обсуждение превращается в базар.
Так получалось, что в этих посиделках на троих главная роль досталась Варваре. Олег быстро схватывал основную версию, загорался, рвался в бой. Савенков же, как старый мудрый вождь, генерировал идеи, сомневался, осторожничал. Часто оказывалось, что их мнения противоположны. Необходимо было объединяющее звено, то, что в центре, где обычно и бывает истина... Таким человеком была Варвара. Она молча выслушивала противоположные, казалось бы, мнения, находила в них общее и предлагала путь, который устраивал обоих...
Новый временный офис «Совы» разместился в «секретной» квартире Павленко на Якиманке. В первые часы здесь пришлось заниматься исключительно уборкой — «уютное гнездышко» пустовало почти два года.