Страница 25 из 58
Савенков изучал пиаровские фокусы не для того, чтоб применять все это. Но надо же знать возможную тактику противника. И заранее готовить ответные шаги — если они сделают это, то мы начнем контригру...
Весь свой личный состав Савенков перевел на казарменное положение — двенадцатичасовой рабочий день и без выходных. Правда, реальных бойцов в «Сове» было на данный момент всего четверо. Мало, но зато никого не надо подгонять. Каждый знал свой маневр.
Олег Крылов бегал по Москве и добывал информацию. Варвара больше брала своей женской интуицией. Она тоже «бегала», но, с учетом своего пола и сорокалетнего возраста, значительно медленнее. Миша Марфин — связь и информация, которую он мог вытянуть из любых, самых закрытых компьютерных баз.
Четвертым в этой группе был сам Савенков. Вернее, он был первым и как начальник выслушивал всех, анализировал, генерировал идеи и выдавал руководящие указания. Все это он проделывал на ежедневных сборах, которые начинались за час до полуночи.
Сегодняшняя встреча началась очень нервно. Олег с порога бросил на стол пачку газет и дал волю эмоциям:
— Вы только посмотрите, что они пишут! Получается, что Павленко — вор и убийца, а мы при нем, как исполнители его грязных замыслов. «Сова» — бандитская организация, так что ли?
— Не совсем... Ты остынь, Олег. Где ты прочитал, что Павленко — вор?
— Смотрите, Игорь Михайлович... Вот: «Где Павленко взял деньги на особняк?» Потом про вас, что вы — полковник КГБ. Потом, что КГБ деньги вывозило... Я понимаю — слова «вор» здесь нигде нет. Но подтекст-то именно такой.
— Вот именно, Олег, что подтекст. А текста нет. Был бы текст, была бы клевета. А так — в огороде бузина, а в Киеве дядька. Вот и догадайся: то ли дядька эту бузину посадил, то ли огород в Киеве.
— Или вообще никакой связи нет, — вставила Варвара. — Я тоже про нас читала: мы детективы, расследуем убийства, а значит, и сами можем убить. Грязный намек, но все логично.
— Все, ребята, — свернул дискуссию Савенков. — Пресса — не наша сфера... Слушаю отчеты. Что вы там накопали? Начинай, Варвара.
— Установила всех оперработников, кто вел Павленко. Их всего трое. Один недавно умер. Второй давно уволился и уехал на родину, в Киев.
— Бузину сажать, — усмехнулся Олег.
— Да... А третий тоже уволился и работает на кладбище.
— Где?!
— На Востряковском кладбище. Выдает разрешения на могилы и всякое такое.
— Он может быть Парнасом?
— Не думаю... Он очень своей работой дорожит. Недавно большую квартиру купил. За два года три иномарки сменил... И некогда ему — на работе с утра до вечера. И без выходных... Не будет он рисковать с шантажом. И потом, Игорь Михайлович, кроме этих троих еще с десяток могли знать о Павленко: и начальники вербовку санкционировали, и на временную связь его передавали, и в учетном отделе, и в архиве...
— Ты права, Варвара. Будем ждать, пока этот Парнас сам проявится... Но и могильщика этого на заметке надо держать... Что у тебя, Олег?
Крылов гордо встал и начал докладывать, старясь говорить вяло и безразлично. Но Савенков сразу понял, что ожидается важная информация: когда Олег приходил пустой, он рассказывал об этом сидя, разглядывая поверхность стола.
— Весь день на Карасева потратил. Основной соперник Павленко — значит, и основные пакости от него можно ждать... Опускаю детали, как я пять часов в машине около его штаба парился. Главное, что днем Карасев отправился в офис фирмы «Байсол». Вышел оттуда через час и не один. С ним были двое. Одного я почти узнал. Три часа вспоминал. Потом поехал к ребятам и полистал фотографии. Есть! Григорий Серебряков.
— Сильвер?!
— Он самый, Игорь Михайлович.
— Ты, Олег, фотки сделал?
— Обижаете, шеф. Не проявлял еще, но все должно получиться.
— Молодец! В нужный момент можно будет использовать. И это не грязный намек. Не бузина в огороде. Это факт!
Восторженную речь Савенкова прервал телефонный звонок. Он взял трубку и по инерции начал разговор весело и торжественно. Но почти сразу тон коротких фраз стал тревожным, а потом и трагическим:
—...Привет тебе, Павленко. Что такой печальный?.. Не понял... Кто на тебя упал?.. Что значит «почти голая»?.. Ничего руками не трогай. Стой, где стоишь! Я скоро приеду.
Осторожно положив трубку, Савенков замер, пытаясь переварить услышанное. Замерли и Варвара с Олегом. Только они во все глаза смотрели на шефа, а тот куда-то вверх, в угол, где стена смыкалась с потолком... Не выдержал паузы Олег. Оценив обстановку он спросил шепотом:
— Что произошло, Игорь Михайлович? Кто упал на Павленко?
— Труп на него упал.
— Какой труп?
— Мертвый... Женский... В одном купальнике... Павленко один сейчас на даче. Жена в городе, а забор высокий. Павленко стоял около смородины, а через забор перекинули ее. Ну ту, что в купальнике... Все! Кончаем базар. Олег, быстро в машину! Едем... Варвара, звони Дибичу... Эти типы наверняка уже позвонили в милицию и журналистам. Пусть Дибич выяснит и позвонит в район. Нужно срочное оцепление от журналистов. Он сам все поймет. Поехали, Олег.
Они успели. Оставив машину на соседней улице, почти бегом достигли ворот особняка. Пока Павленко открывал запоры, послышался визг сирен и по обеим сторонам улицы притормозили «канарейки» с мигалками.
На участке было сравнительно светло: под деревьями горели высокие фонари, светились почти все окна дома... Павленко пребывал в полной растерянности. Он развел руками, вздохнул и указал на высокий кирпичный забор, под которым в кустах смородины неудобно лежал подкидыш. Вернее, лежала.
В несколько прыжков Савенков подскочил к телу и просунул свою ладонь под мышку. Секунд через десять он вынул «термометр» и вернулся, на ходу вытирая руку о стволы яблонь.
— Нормально, Павленко. Померла часов десять назад. Не меньше... Ты где был в это время?
— В какое?
— Где ты был в два часа дня?!
— В городе.
— Свидетели есть?
— Есть.
— Много?
— Да... Я, Игорь, на встрече с избирателями был.
— А до двух утром где был?
— На телевидении...
— А после двух?
— На другой встрече с избирателями... уже с другими...
— С тобой, Павленко, все понятно... Успокойся ты. У тебя стопроцентное алиби... Для нас самое страшное — скандал и журналисты.