Страница 11 из 58
— Ничего не произошло, — спокойно ответил Сай. — И не надо меня благодарить. Я ошибся и постарался вовремя исправить свою ошибку. Все остальное твоя заслуга. Ты был прав, ты все верно рассчитал. Две расы договорились и прекрасно ужились. А те таны, которые были недовольны, просто отключились. Пусть отправляют свои копии на другие планеты и вселяются там в рыб или пауков.
Будто в ответ на слова Сая его поплавок запрыгал и исчез под водой. Сай вскочил, резко дернул удилище. В воздух взвилась серебристая рыбешка и, сорвавшись с крючка, запрыгала на траве. Нордик засмеялся. Глаза Сая сияли торжеством. Это была его первая пойманная рыба. Он взял ее, запутавшуюся в траве и присмиревшую, и бросил в ведерко к трем другим, пойманным Нордиком.
Они вновь сидели рядом на берегу и тихо разговаривали.
— Ты, кажется, остался в Цитадели, — сказал Сай. — Чем занимаешься?
— Все тем же. Изучаю генетические изменения людей и танов. Веду отдел. Работаем по программе объединенного комитета. Совершенствуем модуль для танов, способный вместить полную копию мозга. Проектируем киборга для установки модуля. Хорошие ребята подобрались, и люди, и таны. Молодежь делает потрясающие успехи. Мозги у них работают как заведенные. Им по силам и вечный двигатель, и вечная жизнь. А ты где?
— Я ушел из объединенного комитета. Политика — это не мое. Мне по душе космические путешествия. Пора обживать планеты солнечной системы. Возглавляю агентство аэронавтики. Мы занялись подготовкой десантов на планеты и их спутники.
Глаза Нордика загорелись.
— Это была моя мечта! — воскликнул он.
— Да, я помню, — кивнул Сай. — И настало время воплотить мечту в жизнь. Конечно, посылать людей и танов на эти планеты еще рано. Там должны поработать машины. Смонтировать станции, разведать запасы сырья, вырастить сады под куполом. Короче говоря, создать условия для существования живых существ.
— Не слишком ли сложная задача для машин? — спросил с сомнением Нордик. — Кто-то должен ими управлять.
— Как раз в этом и главная находка. Мы создаем машины, управляемые их собственной программой, которая будет совершенствоваться методом обратной связи, подстраиваясь под меняющуюся обстановку. Они будут анализировать ситуацию и самостоятельно принимать решения в соответствии с заданной целью. Мы создадим армию таких механизмов, умных, сильных, автономных, способных к самокоррекции и развитию. Когда базы на планетах будут оборудованы и пригодны для обитания, мы полетим туда сами.
— А если они нас не примут?
— Кто?
— Наши умелые и развитые машины. Зачем мы им там, на обжитой и обустроенной их трудами планете? На их планете?
— Восстание машин?
— Именно.
— Но тогда... Что же делать? Вводить схему, тормозящую развитие искусственного интеллекта? Что ты предлагаешь?
— Что я предлагаю? Отправлять роботов и ждать. И готовить делегацию для налаживания сотрудничества с новой, только что зародившейся космической цивилизацией.
Они замолчали, глядя задумчиво на свои застывшие поплавки. Ни единого дуновения ветерка, ни шороха, ни плеска не нарушало предрассветный покой, словно озеро со своей зеркальной гладью, с осокой по краям и рощей на берегу отключилось от какого-то своего источника питания и зависло неживой картинкой. Но паутина тумана над темной водой постепенно редела, воздух над ней светлел, розовый лакмус предутреннего неба над рощей бледнел, превращаясь постепенно в дневную голубизну. Вот и ветерок подул, заходила рябь по воде, запрыгали поплавки. Застывшая на время картинка ожила, подключившись к энергии нового разгорающегося дня.
Анатолий ГАЛКИН
СЕЗОН УДАЧИ
Глава 1
На станции Раздельная поезд Одесса — Москва быстро облепила живописная толпа местных торговок. Они скатывались с соседних платформ и устремлялись к самым богатым вагонам в надежде за несколько минут стоянки сбыть свой нехитрый товар.
За последние годы здесь мало что изменилось. Правда, появились шустрые ребята с пластиковыми бутылками с шипучкой, блоками сигарет и заморскими шоколадками. У местных же бабок, которых здесь было большинство, товар был стандартный: ведерки с яблоками, вязанки лука, соленые огурцы, завернутые в газету жареные куры.
Толпа эта копошилась у дверей вагонов, галдела, перекатывалась вдоль окон, демонстрируя невозмутимым пассажирам свою снедь...
Те, кто садился в этот поезд в Раздельной, уже разместились в крайних плацкартных вагонах. В последний момент к «СВ» подбежал высокий мужчина неопределенного возраста. На нем был легкий светло-бежевый костюм, яркий галстук и рыжие туфли с тиснением под крокодилову кожу. В таком наряде он был бы неотличим от гуляющей публики где-нибудь на Дерибасовской или рядом с Дюком на Приморском бульваре. Но здесь, в галдящей толпе местных жителей, он явно выделялся. Правда, в данный момент у всех были более важные дела, чем обращать внимание на какого-то франта.
Человек в бежевом костюме увидел проводницу. Пробивая к ней путь, он элегантно обнял за талию толстую торговку и увлек ее в сторону. При этом та чуть не выронила обернутую в клочок грязного одеяла кастрюлю, из которой выглядывала не очень аппетитная, синеватая и давно уже холодная картошка. Восприняв эти действия франта как покушение на свою честь, тетка отвлеклась от рекламы своего товара и в нескольких фразах высказала вполне обоснованный упрек: «Ты шо, сказылся? Куда прешь? Ишь, бисовая детына, лапать меня вздумал. Так я зараз лапы твои поганые поотрываю!»
В таком духе торговка могла говорить еще долго. И желание было, но не было времени. Оценив качество своего продукта, она запустила руку в огромный, пришитый поверх пышной юбки карман, извлекла оттуда горсть рубленого укропа и припорошила им холодную синеву картошки. Теперь, когда содержимое кастрюли приобрело товарный вид, баба бросилась к соседнему вагону в надежде в последнюю минуту впарить кому-нибудь то, что никак не могла продать уже третий день...
Франт протиснулся к проводнице и предъявил ей добродушную улыбку и два билета.