Страница 49 из 64
Наступила долгая пауза. Ночь вокруг нас сгущалась. Наконец, Водяной медленно, будто с болью, выпрямился.
— Хорошо. Я согласен… на пробу. Один цикл. Год. Я получаю обещанную дань — не кровь, а дары и почести. Если поток богат и постоянен… обет будет изменён. Навсегда. Если нет… — он не договорил, но угроза повисла в воздухе, тяжелая и мокрая.
— Договорились, — кивнула я. Во рту был привкус железа — не крови, а напряжения. — Через три дня, на ущербной луне, будь готов. Ты услышишь новые слова. И увидишь новую жрицу.
Я развернулась и пошла прочь, оставляя его раздумывать над сломанными воспоминаниями и неопределённым будущим. Спиной я чувствовала его взгляд — уже не враждебный, но ещё и не доверчивый. Заинтересованный.
Когда лес поглотил меня, я остановилась, прислонилась к сосне и впервые за весь разговор позволила себе задрожать. Не от страха. От колоссального психического усилия. Вести переговоры, держать в уме память веков, одновременно быть дипломатом, психологом и магом…
Из тени сосны, беззвучно, возник Кощей.
— Ты была… адекватна, — произнёс он после минутного молчания. В его безголосом тоне я уловила высшую степень похвалы. — Особенно в конце. «Нашим гневом». Хороший ход. Создаёт коалицию.
— А он согласился, — выдохнула я.
— Он согласился на испытание. Самое сложное впереди. Уговорить деревню. И главное… уговорить саму девушку взвалить на себя этот груз. Её долг будет тяжелее смерти. Смерть — это конец. Долг — это вечное «пока».
Он был прав. Но первый, самый важный шаг был сделан. Я говорила с духом воды на его языке — языке памяти. И он услышал.
— Я справлюсь, — сказала я, больше себе, чем ему.
Кощей кивнул, и в его кивке было что-то новое — не оценка, а уверенность в моих словах.
— Знаю. Теперь иди. Тебе нужно готовить послание. И… отдохнуть. Завтра начнётся самое трудное.
Он растворился, оставив меня одну с тишиной леса и далёким, влажным шепотом реки, в которой теперь звучала не только тоска, но и смутная, забытая надежда.