Страница 44 из 64
— Я не просила тебя меня исправлять, — сказала я, и гнев мой тоже пошёл на убыль, сменившись странной усталостью. — Я взяла ответственность. И я её понесла. Как несу всю остальную.
Кощей бросил нить на стол.
— Твоя ответственность — капля в море моей. Но эта капля… — он снова замолчал, смотря куда-то мимо меня, в стену, за которой лежала вечность. — Эта капля меняет химию всего моря.
Он повернулся, чтобы уйти. Но на пороге остановился.
— Ты права, — сказал он, не оборачиваясь. — Результат достигнут. Баланс не нарушен. Он даже укреплён, как ты и сказала.
Он сделал паузу, и следующая фраза прозвучала тихо, почти для себя:
— Но в следующий раз, прежде чем иглой протыкать ткань мироздания… посоветуйся с тем, кто эту ткань ткёт. Хотя бы из уважения к ремеслу, ученица.
И он исчез.
Я осталась одна. Дрожь, которую я не чувствовала в его присутствии, теперь пробежала по моим рукам. Не от страха. От адреналина. От понимания, что я только что прошла по краю пропасти. И не упала.
Он назвал меня «ученицей». Не «стражем». Не «нарушителем». Ученицей. Это было не извинение. Не прощение. Это было признание.
Признание того, что у меня есть право на свой метод. И что ему не всё равно, что со мной будет, когда этот метод даст сбой.
Я села на лавку, глядя на тусклый огонь в печи. Во рту был привкус пепла и… чего-то острого, нового.
Я нарушила правило. Я рассердила Кощея. Я поставила под угрозу всё.
Но я также доказала, что могу быть не просто исполнителем.
Я могу быть источником перемен.
А он… он впервые показал, что у него есть что терять. Что его бесконечное спокойствие может быть поколеблено. Не судьбой мира. А поступком одной упрямой, полумёртвой девицы.
И в этой мысли было странно много… тепла.