Бездарный учитель

Вера Ильинична быстро помогла подопечной пересесть в коляску, которая была еще здесь. Я же, увидев на полу бутылочку, в которой раньше сидел Шалун, почему-то решил прихватить ее с собой. Нагнулся и, похоже, зря это сделал. Бутылочку все же поднял, но, когда разогнулся, понял, что все эти приключение не прошли для меня даром. Все тело болело и явственно ощущалось вращение планеты. Я посмотрел на сидящую в коляске девочку и сказал:

— Алина, можно я повезу тебя? Мне нужно на что-то опереться.

В глазах ребенка произошла метаморфоза — страх сменился сочувствием. Может, раньше я выглядел жутко, но сейчас у меня был вид побитой собаки. Поэтому неудивительно, что, когда я шагнул ближе, девочка подняла руки и потянулась ко мне. Догадаться зачем, было нетрудно.

— Не-не-не, — мотнул я голову, чем ускорил вращение планеты. — Со мной все хорошо, а тебе пока не стоит напрягаться.

Усилием воли изобразив бодрость, я ухватился за ручки коляски и выкатил ее в коридор. Вера Ильинична шагала впереди, раздавая приказы и по телефону, и напрямую попадавшемуся на пути персоналу. Она же резким наездом утихомирила прибежавшего охранника больницы и двух ретивых санитаров. Наконец-то мы оказались в лифте, а еще через несколько минут выбрались из больницы.

Никита, увидев нашу компанию, нахмурился и побежал навстречу. Подхватив меня под руку и проглотив явно застрявшей в горле ком, он выдавил из себя:

— Красавчик!

Я в ответ криво ухмыльнулся и согласился:

— А то.

Вера Ильинична перехватила коляску, и мы наконец-то добрались до скорой помощи. Врач продолжила командовать и заставила меня лечь, устроив Алину на боковом сиденье. Пока возились, к скорой подбежала встревоженная медсестричка с объемной сумкой в руках и передала ее Вере Ильиничне:

— Поехали! — скомандовала женщина и тут же принялась осматривать меня.

Никита спорить не стал и сорвал машину с места. Затем даже умудрился включить сирену, так что по городу мы мчались с ветерком и светомузыкой. С одной стороны, не хорошо без причины врубать экстренный режим. С другой — здоровым меня точно не назовешь. Так что нам немножко можно.

Пересадка в «бобик» прошла быстро и без проблем. Обратный путь даже после победы радостным не был. Меня неплохо так растрясло, ведь «бобик» совершенно не предназначен для перевозки раненых. Впрочем, по словам Веры Ильиничны, раненым меня называть можно было с большой натяжкой — максимум легкое сотрясение и несколько синяков. Спорить я не стал, хотя чувствовал себя так, словно меня пожевал и выплюнул дракон. Интересно, а драконы существовали? Может, где-то в горах до сих пор отсыпается какой-нибудь Смауг? Вот такие мысли и лезли голову, прерываясь лишь на злобное шипение и мысленно произнесенные маты, когда машину сильно болтало.

В Доброборе наше возвращение встретила целая делегация. А уж какой фурор вызвал мой триумфальный выход из машины! Ведь одежда была та же что и в больнице, а синяки и подавно. Я, конечно, предполагал, что будет нечто подобное, но все равно был удивлен реакцией Лены.

— Леша! — как-то слишком уж надрывно закричала она и рванула ко мне, но, приблизившись почти вплотную, нерешительно остановилась, не зная, как себя вести. Затем то ли решила обыскать, то ли проверить, все ли конечности на месте. Закончила осмотр поглаживанием по щекам и покрытием оставшихся относительно здоровыми частей лица поцелуями.

Приятно, конечно, но, как любят говорить самые шебутные из моих учеников, палевно. Мягко остановив нежное буйство подруги, я взглядом нашел Женьку. Парень стоял напряженный как струна. Кулаки сжаты, а на щеках играют желваки. Лена испуганно ойкнула, понимая, как оплошала, и не придумала ничего лучше, чем обнять меня и спрятать лицо на груди. Я же продолжал смотреть на юного мага, ожидая, что он может вспыхнуть в любую секунду. Причем в буквальном смысле этого слова. Но не вспыхнул. Загоревшиеся оранжевым глаза погасли. Пламен немного ссутулился и посмотрел на нас уже не так яростно. Затем то ли кивнул, то ли раздраженно дернул головой и ушел к озеру.

Ну что же, будем считать это добрым знаком.

Из-за почти семейных разборок завертевшийся вихрь суматохи оставил нас с Леной немного в стороне, но тут же подхватил и затянул к остальным. Новых жильцов нужно было срочно разместить. Несмотря на недовольство надувшейся Марины, мы добавили в ее комнату еще одну кровать, где тут же и уснула Алина. День был очень трудным, особенно для ребенка.

Веру Ильиничну пока поселили в гостиной за быстро возведенный временной выгородкой. И только после этого очень «своевременно» в мою голову пришла мысль — на фига я так вцепился именно в бревенчатую избу? Понятно, что данное Колывану обещание нужно было выполнить, но это не значит, что и дальше стоит строить в таком затратном как по деньгам, там и по времени стиле. Николай Николаевич говорил, что они делают и панельные дома, хоть и с помощью специалистов со стороны. Так что нечего рассусоливать. Нужно заказывать сразу три таких домика — два для детей и один для учителей. А может, и все четыре.

Вечером, когда постоянные обитатели Добробора уже привычно собрались возле костра, я все еще гонял в голове эти мысли и вдруг улыбнулся. Как же хорошо заниматься всего лишь директорскими рутинными делами, не ломая голову, как похитить еще одного ребенка или выжить после встречи с какой-нибудь новой нечистью. А ведь раньше такая ответственность пугала до чертиков. Да уж, все действительно познается в сравнении.