Бездарный учитель

Баюн весь день прятался в усадьбе, наблюдая за рабочими и жильцами. Мы же делали вид, что ничего эдакого не происходит, и занимались своими делами. Провели запланированные уроки. Отобедали. Вечером рабочие уехали. На обозначенной специально привезенными камнями площадке для магических занятий Пламен пытался породить огонь, что удалось, лишь когда он психанул. Площадка защищалась Добрыней лишь по периметру, так что зрелище было впечатляющим. После этого я попытался провести с ним занятие по йоге. Специалист из меня в этом плане никудышний, но при изучении вопроса меня привлек аспект управления внутренней энергией. Так что решил попробовать.

Ожидаемо не помогло, но как минимум в плане развития самоконтроля это дело не повредит никому из нас. К тому же новшество заинтересовало детей. Хотя скорее их веселили мои попытки изобразить из себя йога.

После ужина, который мы тоже дистанционно разделили с котом, все вместе посидели у костра. Было в этом что-то сакральное, достающее до самых глубин человеческой натуры, а главное, я чувствовал, что совместная медитация на живое пламя как-то объединяет.

После десяти Лена увела детей в дом, а я остался. И не напрасно. О том, что ко мне подкрадывается Баюн, предупредил Добрыня, так что я не стал дергаться, когда черный кот возник из темноты и уселся на соседнее бревно. Немного помолчали. Первым не выдержал Баюн:

— Думаешь, я помогу тебе научить чему-то мелких чародеев?

— Не думаю, а надеюсь, — пожал я плечами и честно добавил: — Других вариантов у меня попросту нет.

Снова помолчали. Теперь паузу не выдержал я:

— Так что, ты хоть что-то знаешь о магии?

— Я? — сымитировал удивление в голосе кот. — Лично я ничегошеньки не знаю, но если захочу, то смогу узнать, правда не факт, что что-то полезное.

И снова эта бесячая пауза.

— Но ты не хочешь, — предположил я, опираясь на интуицию.

— Очень не хочу.

Не знаю, как кот делает так, чтобы мы его слышали, но горестный вздох он выдал самым естественным образом, с помощью легких. Затем все же продолжил:

— Что тебе этот лохматый рассказал о Баюнах?

— Его хозяин считал, что у вас есть какая-то родовая память.

— Можно и так сказать, — вальяжно заявил кот и сменил позу с сидячей на лежачую.

Баюн, жмурясь, смотрел на огонь, при этом снова вытягивал свою явно любимую паузу. А я никак не мог понять, что он такое. Как может вырабатываться полноценный интеллект в мозге, умещающемся в черепной коробке крупного, но вполне обычного кота⁈ Хотя, если считать правдой то, что человечек использует лишь десять процентов мощности своего мозга, то все не так уж дико. Интересно, а не являются ли магические способности наших ребят признаком активации остальных мощностей?

Похоже, из-за задумчивости я выиграл в молчанку, и кот, не дождавшись моего вопроса, продолжил:

— Я, если захочу, могу вспомнить почти все, что знали мои предки. А знали они много, баюнов заводили как помощников. Вон, моя матушка прожила почти полсотни лет в услужении у ведьмы. Ведь удобно — и за зельем на огне присмотрит, и, если хозяйка что-то забыла или не знала, можно приказать баюну обратиться к родовой памяти. Только не просто все это.

— И в чем сложность? — не дожидаясь явно намечающейся театральной паузы, тут же спросил я.

— И сложно тоже. Нужно знать, что ищешь, и суметь добраться до искомого. Но это еще половина беды. Я сам такого не делал, но видел, как мать мучилась. Она сливалась с памятью того предка, который знал нужное хозяйке, и сама немного менялась. А уж как ее корежило при этом…

— Поэтому ты и не хочешь, — догадался я и участливо кивнул.

— Поэтому и не хочу, — эхом ответил кот.

— И что, от тебя хозяйка ничего такого не требовала? — решил я немного сменить тему.

— Так не было у меня хозяйки. Ведьму, при которой я рос, сожгли свои же из ковена, прямо с домом. Там и мать сгорела. Я тогда еще почти котенком был и в лесу гулял. А после колдунов в округе больше не водилось. Да и не хотелось мне в услужение. Прижился у одной старой кошатницы, но она недавно померла. Приехал племянник и продал дом. Вот я и остался без кормежки и мягкой подстилки. В лесу мышей ловил да белок, пока леший не проснулся. Пришлось в поселке кормиться. Опасно там — псов больших начали заводить, да и крыса может травленой оказаться, а с помойки жрать противно.

— Даже не знаю, — сочувственно вздохнул я. — Мы тебя, конечно, не прогоним и кормить нормально станем, но сам посуди, держать баюна в качестве домашнего питомца как-то тупо.

— Да понял я уже. И детишки у вас славные. Плохо им будет без помощи. Ладно. Попробую, — проворчал кот. — Не мешай мне.

Я не понял, что именно он имеет в виду, но баюн уже свернулся клубком и уснул прямо на бревне. И вот как это понимать? Тормошить кота я, конечно же, не стал и продолжил смотреть на огонь.

Странно все это. Больше всего меня удивляли не происходящие вокруг чудеса, к ним-то уже начал привыкать. А вот моя собственная спокойная реакция поражала. Мало того, постоянно пытаюсь анализировать происходящее, уложить все в привычные рамки и найти хоть какое-то научное объяснение. Укладывалось и находилось туговато, но я старался. К примеру — разговорчивость кота. Как он это делает? То ли создает звуковые волны без голосового аппарата, то ли, как Колыван, действует телепатически, хотя и там не все понятно. Как-то же микрофон улавливает его голос. Нужно будет записать наши с котом беседы.

Сложно все это, но, как любит говорить Зиза, а теперь уже и я сам, — интересно!

Подняв глаза к чуть потускневшим на фоне убывающей луны звездам, я полной грудью вдохнул напоенные лесными да озерными ароматами воздух и… подскочил на бревне, словно в мягкое место ужаленный. А все потому, что Баюн заорал как оглашенный. Хотелось обругать этого придурка, но слова упрека застряли в горле от вида вставшей дыбом шерсти на бедолаге. И вообще его колбасило не по-детски.

Кота трясло словно эпилептика, а широко открытые глаза выглядели совсем безумными. К счастью, продолжалось это не так уж долго. Баюн внезапно перестал орать и, свалившись с бревна, вырубился. Да уж, теперь я понял, о чем он говорил, и по достоинству оценил жертву будущего преподавателя нашей школы. Выдав какой-то сдавленный хрип, Баюн попытался привстать. Я поспешил ему на помощь, поднял с земли и пристроил на плоской части приспособленного для сидения бревна. Баюна все еще корежило, но вроде ему становилось легче.

— Ты как?