Бездарный учитель

Глава 6

Темные и пустые коридоры детского дома и днем-то особо радостными не казались, а сейчас, когда наступила ночь и полная луна с каким-то нездоровым интересом заглядывала не только в пустующие классы, но и в притихшие спальни, вовсе становилось жутко. До отбоя еще далеко, но притихшие дети всех возрастов старались громко не говорить, а то и вовсе переходили на шепот.

— Лиза, неужели мы ей это простим? — тихо спросила некрасивая не столько чертами лица, сколько вечно недовольной гримасой Юлька.

Юлька раздражала весь детдом своим надоедливым, стервозным характером, а также нездоровой тягой к провокациям. И быть бы ей регулярно битой, не возьми одноклассницу под свое крыло Лиза-Вилка. Свое прозвище тогда еще двенадцатилетняя нелюдимая девочка получила, когда воткнула столовый прибор в ногу избивавшей ее старшеклассницы. После того случая она едва не загремела в психоневрологический интернат — место, которое всех обитателей детдома пугало до мурашек. Вилка понимала расклады, возможно, лучше других, поэтому и стала очень острожной, но внутренняя злость, копившаяся чуть ли не с рождения, все же искорежила ей душу. Клокотавшая внутри девочки ненависть находила выход не в открытых издевательствах над теми, кто не мог дать сдачи, а в скрытых акциях. Вот для этого Вилке и нужна была Юлька. Очень часто Лизе Свешниковой удавалось избивать тех, кто ей не нравится, якобы защищая подругу. В иных случаях маленькая ватага уже не очень маленьких разбойниц просто устраивала «темную», подлавливая жертв в укромных местах. Баба-яга, как Вилка и ее близкое окружение называли директрису, прекрасно знала, что творится в ее владениях, но поделать ничего не могла. Перед инспекторами по делам несовершеннолетних представала примерная пай-девочка, почти отличница. А лишь недавно окончившему институт школьному психологу расколоть такой крепкий орешек и вовсе не под силу. Единственное, на что могла рассчитывать Татьяна Михайловна, так это на скорый выпуск Вилки. Ну, как скорый, до него осталось чуть больше года.

Сама Свешникова тоже не могла дождаться этого события и хотела досидеть свой срок тихо и спокойно, но три месяца назад в детдоме начало происходить что-то странное. И все из-за этой дряни Шмары — так обозвала странную девочку сама Вилка. Марина Карпова попала в детдом, когда ей исполнилось три года. Она всегда была тихой и невзрачной, не только внутренне, но и внешне. Мышиные, какие-то безжизненные волосы, такие же серые, словно выцветшие глаза — худая и нескладная девочка тенью скользила по коридорам. Незаметная и тихая, она даже плакать толком не умела. Такую щемить никакого удовольствия.

В общем Вилка мало обращала внимание на эту бледную мышь, но вдруг все изменилось. Марина попала под руку Вилки случайно, когда без спросу вошла в туалет, где между уроками коротала время королева детдома со своей свитой. Баба-яга с утра накрутила Лизке хвост, и настроение у Вилки было отвратное, а тут эта бледная поганка лезет. Вот и сорвалась. Лизка была любительницей голливудских фильмов, в которых показывали буллинг в американских школах. Особенно ей понравилось макание головой в унитаз, но вот беда — устройство ватерклозета у них в детдоме для этого дела почему-то совсем не подходящее, но смышленая садистка нашла выход из ситуации. В сток унитаза всовывалась какая-то тряпка, желательно часть одежды жертвы, пару раз сливалась вода и вуаля! Все готово к водным процедурам. Затем затычка вытаскивалась, и попробуй докажи, что вообще что-то было.

В этот раз по плану прошла только первая часть. Лизке даже не понадобилась помощь припевал, слишком уж слабенькой оказалась Марина, но, когда после третьего макания уже обмочившаяся жертва начала биться в припадке, Вилка струхнула не на шутку. Баба-яга давно предупредила ее, что, если дойдет до членовредительства, она наплюет на возможные последствия и подделает доказательства о нарушениях дисциплины и издевательствах, а когда Вилку закроют до выяснения и уберут из детдома, свидетелей наберется целый ворох. Вот Лизка и струхнула. Быстро убрала улики, и сама побежала к директрисе сообщать, что в детдоме появилась еще одна эпилептичка.

Вроде пронесло, но дальше началась какая-то мистика. Марина сильно изменилась. Одноклассники начали замечать, что она разговаривает сама с собой. Но главное, что из ее глаз пропал страх. Совсем! Это бесило Лизку, привыкшую пугать всех до оторопи. Первая попытка вернуть все на круги своя закончилась как-то странно. Девочка, которую били мокрыми полотенцами и пытались унизить словами, лишь чуть вздрагивала. Мало того, смотрела на обидчиц с каким-то странным предвкушением. И ведь не зря смотрела!

Этим же вечером, когда компания садисток спускалась по лестнице, чтобы посидеть на улице перед отбоем, Лиза почувствовала, что кто-то толкнул ее в спину. К тому же ступенька под ногой почему-то оказалась очень скользкой. Равновесие потеряла не только Вилка, но и две ее подружки. Падали вместе, но остальным повезло меньше. Лиза лишь вывихнула плечо и растянула запястье, а Галька схлопотала открытый перелом ноги. Ольке, на которую и упала Вилка, повезло еще меньше — трещина в черепе и перелом двух ребер. Обе до сих пор в больнице.

Едва придя в себя, Лизка посмотрела на лестницу и никого там не увидела. Случайность? Возможно, но дальнейшие события, как пазлы, складывались в четкую, но пугающую своей необъяснимостью картину. Через три дня наоравшая на Маринку учительница химии обожглась кислотой из внезапно лопнувшей пробирки. Физрук, обозвавший странную девочку глистой, поскользнулся на недавно помытом полу и заработал сильное сотрясение. Старый пень — учитель географии, любивший раздавать символические, но обидные подзатыльники, тоже неудачно спустился по лестнице. Сейчас все в детдоме ходили по ступеням, судорожно цепляясь за перила.