Бездарный учитель

Да уж, похоже, психиатры ошибаются. Я прямо сейчас убеждаюсь в том, что можно осознавать себя сумасшедшим и быть таковым на самом деле. С другой стороны, если на секунду представить, что старые сказки — это не бред суеверных чудиков с больной фантазией и по лесу меня гонял леший, а кружку с горячей лапшой в голову метнул домовой, то как бы все в порядке. И даже не надо идти ни к какому психиатру.

Я, конечно, не Юлий Цезарь, но в данный момент как-то получалось одновременно думать о собственном психическом здоровье и внимательно рассматривать это странное существо. Ростом оно было сантиметров сорок. Образ даже не классический, а прямо кондовый — на ногах монументальные для его роста лапти, были ли портки, непонятно, потому что все остальное туловище закрывал то ли халат, то ли армяк из нарочито грубой мешковины. Головного убора у этого товарища не было, да и уместить его на волосы, более похожие на взрыв на макаронной фабрике, задача явно невыполнимая даже для волшебного существа. Волосяной взрыв на скальпе не заканчивался и лихо распространялся на всю голову, доходя такой же растрепанной бородой практически до веревки, которой опоясывалось это чудо. Лицо было представлено исключительно двумя большими глазами и торчащим из волос носом-картошкой. Удивительно, что все эти детали удавалось рассмотреть без проблем, правда общий образ был каким-то то ли размытым, то ли слегка прозрачным. Впрочем, учитывая, что это что-то типа духа, удивляться глупо.

Хоть и глупо, но стоило бы. Слишком уж мультяшный образ. Как бы это не было плодом моего воспаленного сознания. Собраться с мыслями и прийти хоть к какому-то выводу все не получалось. Единственное, на что меня хватило, так это на третий по важности для наших палестин вопрос:

— Ты кто?

— Я кто⁈ — низким угрожающе-рокочущим голосом переспросил коротышка, но затем не удержал тон и сорвался на почти визгливый крик, причем такой громкий, что даже ушам стало больно. — Я тута хозяин! А ты кто таков, варнак⁈ Явилси сюды, понимаешь! Мусоришь, гадишь!

— Так, стоп! — вскинулся я из-за совершенно несправедливых обвинений. — Мусор был, и я собирался забрать его утром с собой, а вот гадить не гадил.

В первом пункте точно соврал, а вот упоминание второго заставило организм активизироваться и напомнить, что не помешало бы все-таки осквернить здесь что-нибудь, желательно подальше в кустиках.

— Так, одну секунду. Мне нужно отлучиться — с этими словами я решительно шагнул ближе к домовому.

Он отскочил в угол, в котором я недавно прятался, и зашипел на меня, как кот. Причем мне на секунду показалось, что он даже начал трансформироваться в соответствующий образ.

Он что, еще и оборотень⁈ Но нет, показалось. Я не собирался нападать, просто мне срочно понадобился мой рюкзак, в котором находился рулон туалетной бумаги. Забрав искомое, я с нарастающей тревогой метнулся к кустам орешника, чьи небольшие заросли виднелись неподалеку от вагончика.

Когда вернулся, то домового на прежнем месте не нашел. Честно говоря, сам удивляюсь легкомысленности своего поведения, но меня все еще не покидала уверенность, что мне здесь ничего не угрожает, в том числе со стороны нового знакомого. Ощущение довольно странное, особенно тем, что вся эта мистика — домовой и недавний кошмар — теперь казалась вполне естественной и даже привычной.

Вернув рулон в рюкзак, я осмотрелся в вагончике и громко произнес:

— Эй, дядя, ты куда подевался⁈ Выглянь на поговорить.

И он таки выглянул. Из жидких теней в глубине вагончика снова соткался бородатый человечек, причем его явно потряхивало от ярости, и выражалось это так, словно странный образ одолевал помехи и белый шум.

— Какой я тебе дядя⁈ Ты откуда взялся такой наглый?

— Ну а как мне еще тебя называть? Ты же не представился. Меня, например, зовут Алексей Степанович.

— Смотри ты, — скрипучим, как у недовольной бабки, голосом заявил нахохлившийся домовой. — По батюшке его величайте. Обойдешься, Ляксейка. Колываном меня кличут, а еще хозяином можешь называть.

— Ну, с хозяином немножко перебор, а имя у тебя интересное, — справедливо отметил я.

Почему-то сразу подумал о мультяшном неприятном персонаже, а должна была как у историка сработать ассоциация с древним богатырем. Домовой недовольно посмотрел на меня и по-кошачьи фыркнул.

— Хорошо, Колыван. По-моему, наше знакомство пошло как-то не так. Может, давай начнем все сначала.

— Нечего мне с тобой начинать! — опять с полуоборота завелся этот чудак. — Приперси сюды, нагадил и потом уйдешь, поминай как звали. Да и поминать никто не станет. Сойдешь с вала, и хозяин леса примучит тебя у ближайшей сосны. А опосля отдаст на корм своим зверушкам, только косточки останутся.

Прорезавшиеся в его голосе злорадство мне очень не понравилось. Странно, до этого момента я не ощущал никакого беспокойства, а здесь почему-то напрягся. Причем именно думая о лешем и том, что он может со мной сделать. При этом в отношении домового, как и прежде, чувствовал лишь снисходительность. Словно точно знал, что, угрожая, он пытается прыгнуть выше своей голове. Это ощущение заставило меня улыбнуться и ехидно сказать:

— Ну, если он такой же сильный, как и ты, то как-нибудь переживу.

Домовой совсем пошел вразнос — волосяной набор на его голове буквально встал дыбом.

— Вот подожди, — зашипел он, — выглянет на небе Дивия, и я тебя наизнанку выверну.

В комнате немного потемнело и вагончик начал издавать угрожающий скрип. И снова, несмотря на все спецэффекты, угрозы домового почему-то вызвали лишь улыбку, которая окончательно добила бедолагу.

— Вон отсюда, человечишка! Уходи! Это мой дом! Изведу-у-у!!! — взвыл дух, на этот раз вызвав у меня раздражение.

Я не собирался задерживаться здесь, но переночевать в вагончике точно придется. Дождь вполне может повториться, и мокнуть, особенно ночью, что-то совсем не хочется, а нормально поспать мне этот малахольный явно не даст. Я был бы плохим историком, если бы не знал, что Дивия — это богиня луны, восход которой как-то должен усилить этого неадекватного духа. Вот как бы сделать так, чтобы он свалил отсюда хотя бы до утра.

То, что случилось через секунду, удивило нас обоих. Колыван вдруг брякнулся на четвереньки и испуганно взвыл. А затем какая-то сила потащила его к стене. Домовой сопротивлялся и даже выпустил из пальцев неслабые такие когти, которыми вцепился в пол. Не помогло. Через секунду он словно расплескался по стенке тенями, которые тут же развеялись.