Свергнутые

Надо как-то освоиться и набить кому-нибудь морду. Может, меня сразу выкинут отсюда, и вернусь к своей аскетичной жизни.

Громкоговорители по всей территории вдруг заговорили:

«Прибывшие абитуриенты! Прошу вас пройти в лекционный корпус для определения ваших классов! Все остальные ребята могут ознакомиться с новым расписанием на первом этаже учебного корпуса»

Я осмотрелся. Лекционный корпус это вон тот огромный «бублик» на окраине, почти возле забора.

Делать нечего, пошел туда. Посмотрим, на что способны местные определители дара.

В большом зале собралась куча народа, человек сто. На сцену перед новичками поднялся сам Иннокентий Белов. Он долго толкал унылую речь, про попаданцев, про способности, про угрозы других миров, и про прочую херню, которой мы будем заниматься после окончания школы.

Я в курсе этой фигни. После соприкосновения миров, реальности начали смешиваться. В нашем мире появились новые виды животных, монстры и даже новые расы. Правда, их всех старались прикончить раньше, чем о них узнают широкие массы, но я уверен, что они среди нас.

Спустя несколько лет человечеству удалось вернуть полный контроль над землей, но иногда случаются нападения и разрывы реальности. К этому все относительно привыкли. Хотя насколько можно привыкнуть, например, к природным бедствиям, вроде цунами или землетрясения?

Что же до меня? Я пришел к выводу, что я такой же попаданец, как и все остальные в этой школе, только вот я нихрена не помню. Совсем ничего. Кем я был в прошлой жизни? Не знаю. Где жил? Чем занимался? Понятия не имею.

И так повезло, что меня никто в этом мире не искал, никто не узнавал на улицах, никто не звонил. В телефоне у меня был забит всего один номер — матери, которая, как оказалось, умерла за пару дней до моего первого воспоминания в этом мире. В общем, с памятью мне явно не повезло, а вот со способностями — другое дело.

В итоге я появился в новом для души мире, хрен пойми где, не зная кто я, где я и зачем я. Нашёл свою квартиру, обзавелся непыльной работой вышибалой, и спустя какое-то время привык к этому миру, адаптировался и привык к одиночеству. Так и жил с котейкой, не имея какой-то цели в жизни.

— Алексей Семенов! — объявил Иннокентий.

Этот мужик уже перешел на определение классов, в которых мы будем учиться.

— Чего? — ответил я, стоя снизу в толпе новичков.

Народ хохотнул, но мне было побоку.

— Как «чего»? Выходи сюда, определим, в какой класс ты подходишь больше всего.

— У вас и распределительная шляпа как в «Гарри Поттере» есть? — усмехнулся я.

По залу прокатились шепотки и спешки.

— Очень остроумно. Выходи.

Я вышел. Передо мной в инвалидном кресле сидела маленькая девочка лет семи. Светленькие волосы, открытый и теплый взгляд, милая улыбка. Одним словом — замечательный добрый ангел.

Именно она определяла в какой класс зачислять новичка. До меня людей определяли в классы начиная с «А» и заканчивая «D». Также был один счастливчик, которого девочка определила в «элиту». В тот момент по залу прокатился шок, восторженные вздохи и даже аплодисменты.

Ритуал определения класса был такой — ученик опускался на колени, на мягкую подушку, или глубоко наклонялся, чтобы девочка могла положить руки ему на голову. Затем она объявляла нужный класс.

Я поклонился и девочка положила руки мне на голову. Она закрыла глаза, а через секунду широко их раскрыла и закричала во все горло:

— Мы должны убить его! Убейте его! Убейте! Убейте!